​Морис Бенаюн: «Вымысел не должен противоречить реальности»

Морис Бенаюн — Колумб медиа-арта. Он одним из первых стал работать с трёхмерной графикой и интерактивными инсталляциями. Его главным интересом никогда не было просто представить себя и свою работу, скорее — проследить реакцию зрителя, поиграть с ним, пошутить или даже поиздеваться. Как совместить искусство и компьютер, почему Джон Лассетер — современный Ван Гог, а социальные сети — самое человечное изобретение — Бенаюн рассказал в почти философской беседе с редакцией блога «Стрелки».

— Вас называют одним из основателей медиаарта. Расскажите, как вы решили использовать компьютер для самовыражения?

— Я давно связан с современным искусством: в середине 1970-х я занимался фотографией, в начале 1980-х уже снимал фильмы, которые затем использовал в интерактивных инсталляциях. А к концу 1980-х я как раз решил освоить компьютер как инструмент. Кстати, я уже не был молод. Меня очень заинтересовала трёхмерная графика, мне показалось, что это новая ступень в изобразительном искусстве. Я был уверен, что это не столько технологический прогресс, сколько онтологическая мутация.

В общем-то, именно работая с 3D-графикой, я построил свою теоретическую базу и взгляд в сфере новых технологий. В полной мере они отразились в проекте  Quarxs — телевизионном сериале, полностью созданном при помощи трёхмерной графики. Правда, мне было неинтересно работать лишь с изображением, я хотел пойти дальше. Как человек будет взаимодействовать с этими изображениями (созданными на компьютере, а не снятыми на камеру), как изменится принцип построения смысла в произведении искусства от этого и как отразить это взаимодействие в реальном времени — вот что меня по-настоящему захватило.

— Сериал Quarxs появился в начале 1990-х. Насколько мне известно, после его выхода возникло немало споров, одна из сторон в которых утверждала, что 3D-графика — бесполезная и умирающая технология. Вы ожидали, что в последующем она найдёт такое широкое применение?

— Безусловно! До Quarxs был только одноминутный фильм, в котором перемещались трёхмерные кубы и конусы. И что мы видим сейчас?

Компьютеры — это индустриальные технологии, созданные с целью вести бизнес и зарабатывать деньги — именно это восприятие мешало связывать их хоть как-то с искусством. Прототип художника в таком восприятии — Ван Гог, который на холсте отражал бессознательное видение мира. Этот стереотип не позволял связать нечто, созданное компьютером, и человеческие эмоции. Но ведь машина производит не сама, производит человек, который даёт машине команды. И первым, кто эту идею попытался донести до масс, был Джон Лассетер (аниматор, режиссёр студий Pixar и Walt Disney Animation Studios; он одним из первых стал использовать трёхмерную графику в мультипликационных фильмах. — Прим. ред.).

Я пришёл не из анимации, а из современного искусства, так что хотел сделать что-то концептуальное, но при этом доступное. Настолько, чтобы сериал показали по телевидению в прайм-тайм. Всё получилось, даже дважды. Сначала Canal Plus транслировал сериал на Рождество, а затем — в сентябре, в начале учебного года. Кроме того, этой работой я хотел противостоять популярному убеждению, что телевизор — это дьявол и вред. Телевизор — это то, что вы сами хотите показать и видеть.

— Вы неоднократно упоминали Ги Дебора и его труд «Общество спектакля» по отношению к телевидению. Можно ли сказать, что компьютерные игры, которые сейчас больше всех связаны с трёхмерной графикой, являются продолжением его идей?

— И да и нет. Дебор выступал не против вымысла как такового, а против вымысла, который скрывает реальность. Нельзя сказать, что технология сама по себе хороша или плоха, она может быть и тем и другим, в зависимости от того, как мы её используем. Есть фильмы, которые эксплуатируют одни и те же тренды, чтобы заработать как можно больше денег. А есть люди, которые, казалось бы, используют те же инструменты, но их фильмы заставляют людей думать, а не только пополнять кассу. Так что я ничего не могу сказать против компьютерных игр.

Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»
Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»
Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»

А вот что абсолютно точно сейчас соответствует концепции «Общества спектакля», так это реалити-шоу. Они промывают мозги, и люди думают: «Я попаду в телек и получу кучу денег!» А когда спрашиваешь у них: «Не хочешь чему-нибудь научиться или сделать что-то полезное?» — они отвечают: «В этом нет необходимости, я просто буду самим собой». Вот оно, общество спектакля! И если в случае с реалити-шоу мы можем этих людей только пожалеть, то при более глубоком и трансмедийном исследовании становится ясно, что тенденция влечёт за собой крайне опасные сценарии для общества. 11 сентября 2001 года — это и есть пример трансмедийного порождения. Организаторы теракта использовали абсолютно все медийные каналы одновременно. Необходимо было разом убить три-четыре тысячи человек, чтобы стать главным героем сценария. Сама дата — 9/11, четыре стратегических направления (Бенаюн подразумевает четыре самолёта, захваченных террористами. — Прим. ред.), гигантское здание во славу американского члена — бинго! Они попадают на экраны телевизоров во всём мире и создают спектакль, который раз и навсегда меняет мир.

— То есть ваша концепция «критического синтеза» должна помочь избежать таких трагических сценариев, порождённых трансмедийной реальностью?

— Трансмедийная реальность может повлечь как трагедию, так и что-то хорошее. Я считаю, что художники должны работать с вымыслом таким образом, чтобы он представлял реальность и представлял её с новой стороны. То есть вымысел не должен противоречить реальности или скрывать её.

— Можно ли сказать, что современные технологии, связанные с интернетом, например социальные сети, породили поколение, индифферентное к политике и локальным социальным проблемам, то есть также способствовали развитию общества спектакля?

— Социальные сети, безусловно, внесли свой вклад, но совершенно иным образом. Реальность теперь заменена гигантским объёмом информации (точнее тем, что мы называем информацией, хотя информативности в ней часто нет, зато есть зрелищность). При этом социальные сети строят новые отношения между людьми, в которых люди вдруг становятся совершенно одинокими.

Социальные сети — это ужасное человеческое изобретение, только человек мог придумать такое. Так что нам в любом случае придётся смириться с ними. Другое дело, что со временем технология должна адаптироваться и мутировать, а мы должны понять, как наиболее рационально её использовать. Лет 15-20 назад люди недоумевали, зачем на только что появившихся мобильных телефонах есть функция текстовых сообщений: «Зачем писать, если можно просто позвонить!» Но когда мобильная связь стала доступнее, оказалось, что далеко не обо всём можно говорить громко в ресторане или на улице. И вообще мало кому нравится, что его разговор слушают. Так вдруг СМС стали востребованной технологией. То же самое с социальными сетями. Честно говоря, мы ещё совершенно к ним не готовы, но они есть, так что придётся смириться. Пару лет назад, когда Facebook только появился, все регистрировались, чтобы сказать: «Эй, я здесь! А ты?» Сегодня же в ленте больше осмысленных сообщений.

— А если социальные сети — самое человеческое изобретение, как мы сможем сохранить его? Я имею в виду не ближайшие десять лет, а века, как скульптуры античности или картины Возрождения.

— Знаете, у мозга есть отличное свойство — забывать. И когда мы забываем, мы изобретаем что-то новое. Эволюция — это история забывания: одни животные бесследно исчезают, новые приходят на их место. Хотя я сам, конечно, всеми силами стараюсь сохранять свои работы. Правда, то, что я делал давным-давно на огромных компьютерах стоимостью в миллион долларов, теперь можно сохранить на крошечной флешке.

Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»
Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»
Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»
Лекция «Морис Бенаюн: Критический синтез»

Множество людей работают над вопросом сохранения цифровых произведений, и я думаю, что очень важно сохранять и программное обеспечение, чтобы можно было воспроизводить в первозданном виде.

— То есть, по-вашему, музей будущего — это огромная база данных?

— Музеи всегда сохраняли объекты. Но дело в том, что большая часть того, что мы сейчас создаём, имеет отношение к объекту, но им не является. Я думаю, что музей будущего не будет существовать как здание, архитектурное сооружение. Одна французская организация, которая сохраняет радио- и телевизионные программы, предложила сохранить видеокассеты с моими работами. Так вот в чём вопрос: что важнее, сохранить эти кассеты или же выгрузить фильмы на YouTube?

— Ваша концепция подразумевает исключение понятий B2B и B2C, вместо которых будет только H2H — Human to Human. Может ли объект, созданный изначально в рамках первых двух понятий, перейти в категорию H2H? Другими словами, сможет ли, например, iPhone стать достоянием человечества?

— Конечно, есть способы сделать подобный предмет произведением искусства. Просто нужно, чтобы этот предмет устанавливал новые отношения между людьми, заставлял думать и чувствовать. Представьте, например, вы берёте в руку телефон и чувствуете тепло человека, которому звоните. То есть это вопрос не столько дизайна или формы, сколько интерактивности, взаимодействия.

Когда я впервые услышал это B2B и B2C, у меня случился шок. То есть мир делится только на бизнес и людей, которые несут ему деньги. Какое-то бессознательное потребление. Люди покупают что-то не потому, что это действительно нужно, а потому, что это есть у остальных. Такой путь разрушителен: все силы, фантазия, деньги нацелены на производство бесполезных вещей. Если же мы будем думать в контексте H2H, на первый план встанет человек, индивидуум. Вещи нужно производить так, чтобы люди захотели отблагодарить тебя. Самое большое стремление — чтобы в твою честь поставили памятник! То есть цель не продать и заработать, а остаться в памяти людей. И я считаю, что это не просто милый призыв с моей стороны или убеждение, а единственный путь, который сохранит человечество. А тот путь, что мы выбрали сейчас, ведёт нас в никуда.

Фотографии: Алексей Калабин / Институт «Стрелка»

Лекция Мориса Бенаюна состоялась при поддержки инновационного партнера института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелки» — компании «Мегафон»