Рецензия: Ричард Флорида «​Кто твой город?»

В издательстве Strelka Press вышла книга Ричарда Флориды, посвящённая, на первый взгляд, будущему «креативных городов», а на второй, более пристальный, — будущему человечества вообще и каждого из нас в отдельности. Журнал «Стрелки» публикует рецензию Станислава Львовского на книгу «Кто твой город?». 

Американский экономист Ричард Флорида, придумавший «креативный класс», — в общем-то, живая легенда. Его книгу 2004 года в России не прочитал и не процитировал помногу раз только очень ленивый, — а многие города, среди которых такие разные, как Берлин, Фуджейра, Барселона и Тилбург, более или менее официально приняли концепции Флориды (в той их части, что касается урбанистики) на вооружение во вполне практическом смысле. Его книга 2008 года «Кто твой город?» задумана несколько иначе, чем «Креативный класс». Это вполне практичное, в американском духе, руководство по выбору места жительства. Недаром в оригинале подзаголовок книги «Креативная экономика и выбор места жительства» звучит куда как драматичнее: «Как креативная экономика делает выбор места жительства главным решением вашей жизни» (How the Creative Economy Is Making Where to Live the Most Important Decision of Your Life).

В этом сугубо прагматическом качестве книга представляла бы для современного русского читателя ограниченный интерес. Однако Флорида всё-таки в первую очередь учёный и только во вторую — предприниматель. Так всю первую часть книги он посвящает подробному разбору и опровержению тезиса о том, что в эпоху глобализации «место не имеет значения». Тезис этот, формально говоря, аргументируется развитием средств связи, а также ростом и доступностью транспортных сетей — однако Флорида утверждает, что мы поторопились: место имеет значение, и, возможно, даже большее, чем когда-либо прежде. «Ключевые факторы нынешней экономики — талант, инновации, креативность — распределены в мире неравномерно. Они концентрируются в определённых областях. Очевидно, каким образом значимые новации в области связи и перевозок позволяют разворачивать экономическую деятельность по всему миру». И далее: «В сегодняшней креативной экономике подлинный источник экономического роста — кластеризация и концентрация талантливых, продуктивных людей. Новые идеи рождаются, а наша продуктивность растёт, когда мы живём поблизости друг от друга, заселяя города и целые регионы. Сила кластеризации делает каждого из нас более продуктивным, а это, в свою очередь, делает более продуктивными места, где мы живём, значительно увеличивая ВВП и наше благосостояние».

Значимость мест, их возрастающая специализация и наша с вами мобильность — вот три фактора, определяющие, по мнению Флориды, облик мира сегодняшнего и в ещё большей степени завтрашнего. В первом разделе книги — «Место имеет значение» — автор полемизирует, во-первых, с концепцией «плоского» (а правильнее было бы сказать — изотропного) мира, выдвигая на её место концепцию мира пиков (опять-таки правильнее было бы сказать «мира сгущений»). Экономика этого мира «формируется вокруг пары дюжин мегарегионов (Большой Токио, Восточное побережье США от Вашингтона до Бостона, Амстердам-Брюссель-Антверпен, etc. — Прим. ред.). Каждый <...> вошёл бы в десятку крупнейших национальных экономик, и все они крупнее, чем экономика Италии, Канады, Индии, Южной Кореи, России или Бразилии. <...> Мегарегионы не только становятся „моторами“ национальных экономик, они же стоят за экономикой мировой».

Инновации, согласно Флориде, подвержены концентрации в ещё большей степени, чем экономика в целом: для создания соответствующей карты использованы статистические данные Бюро по регистрации патентов и товарных знаков США и Всемирной организации интеллектуальной собственности. На эту карту накладывается ещё одна — иллюстрирующая местонахождение 1200 самых цитируемых учёных в ведущих областях знания. «По мере того как мы добавляем слой за слоем, — пишет Флорида, — плотность населения, экономическую активность, инновации, концентрация становится всё более выраженной».

Результат глобализации, таким образом, заключается не в том, что мир стал «более плоским», а в том, что «пики теперь сильнее разбросаны по миру, причём число уже имеющихся или растущих пиков (центров производства и сервиса) увеличивается, а сами они смещаются. Большую часть XX века львиная доля мировой экономики (и инновационных пиков) приходилась на США, и потягаться с ними могли разве что отдельные места в Европе и Японии. Но с тех пор США лишились ряда пиков, поскольку утратили своё значение такие индустриальные столицы, как Питтсбург, Сент-Луис и Кливленд. В то же время выдвинулись вперёд различные регионы Европы, Скандинавии, Канады и Тихоокеанского региона». «Плоским» же мир, по мнению автора, кажется лишь 150 миллионам человек, входящим в привилегированный «креативный класс» по всему миру. Такое положение дел имеет далеко идущие следствия. Так, предлагаемое Флоридой видение противоречит распространённому тезису о том, что «трудности, возникающие из-за всё большего выравнивания игрового поля, бьют прежде всего по развитым странам, так как не только материальное производство, но и рабочие места в высокотехнологичных отраслях <...> выводятся оттуда за границу». Флорида описывает мир с быстро углубляющимся неравенством — однако не между национальными государствами или цивилизационными единицами по Хантингтону, а между «пиками» и «равнинами»: «Растёт напряжение между „имущими“ инновационными регионами, которые привлекают талантливых людей, и регионами „неимущими“, из которых таланты экспортируются. Среди городов второго эшелона <...> разворачивается потенциально опустошительная борьба за рабочие места, людей и инвестиции. <...> Сегодня большая часть мировых конфликтов — даже тех, что, казалось бы, не связаны с экономикой, — коренится в невидимых силах мира пиков <...>, пиковая глобализация несёт опустошение переходным и развивающимся экономикам». Рецептов Флорида не предлагает, но говорит, что осознание ситуации будет первым шагом к тому, чтобы начать ею управлять.

Далее происходит подробный разбор мегарегионов — «единственных экономических единиц, имеющих значение», сменяющийся разговором о той самой кластеризации, который Флорида предваряет экскурсом в историю теорий экономического роста от Рикардо до Ромера. Он привлекает на свою сторону и Джейн Джекобс, которая пишет в «Экономике городов» о том, что «разнообразие любого рода, генерируемое крупным городом, зиждется на том факте, что в крупном городе собрано воедино великое множество людей с разнообразными вкусами, навыками, потребностями, возможностями и причудами». Это разнообразие и есть, добавляет Флорида, главный источник экономического роста.

Теоретически город не может развиваться бесконечно. Известно, что «интенсивность метаболизма живых организмов — скорость, с которой они преобразуют пищу в энергию, — снижается по мере того, как организмы увеличиваются в размере», — и доказано, что с городами, вообще говоря, происходит то же самое: «При удвоении населения объём определённых ресурсов увеличивается менее чем вдвое. Материальная инфраструктура, аналогичная биологической передающей сети, — газовые станции, протяжённость электрического кабеля, дорожного покрытия — постоянно обнаруживает сублинейную зависимость от численности населения [с коэффициентом меньше единицы]». Оказывается, однако, что «корреляция между ростом населения и характеристиками, не имеющими аналогов в биологии, — инновации, патентная активность, число сверхкреативных людей, цены, ВВП» — больше единицы. То есть при удвоении населения креативный и экономический продукт увеличиваются более чем вдвое. Флорида, по сути, описывает систему с положительной обратной связью: чем больше город, тем больше его ВВП, тем больше творческих людей он привлекает, тем больше он растёт и так далее. Согласно авторской модели, «вместо того чтобы просто расти вверх, эти города-регионы расширяются вовне, пока не оказываются вынуждены срастись с другими городами-регионами. Теперь, на стадии образования ядер, города-регионы сливаются в мегарегион». При этом «социальная и экономическая дистанция между ведущими мегарегионами и отстающими городами и регионами будет расти. Мегарегионы будут становиться всё теснее и дороже, что усилит социальную и экономическую сегрегацию».

Вторая часть книги — «Богатство места» — перекликается местами с «Социологией вне обществ» и «Мобильностями» Джона Урри. Флорида говорит о двух новых классах — «мобильных» (1/35 населения Земли) и «укоренённых» (все остальные), обращаясь при этом к исследованию группы учёных из Университета Шеффилда (2007 год), согласно которому «распределение районов, находящихся выше и ниже среднего уровня благополучия, когда-то напоминало колоколообразную кривую (на одном конце богатые, на другом бедные, но большинство посередине), а теперь топография разделилась на две отчётливо выраженные категории — одна группа мест обладает возможностями, другая — нет». Авторы цитируемой работы полагают, что «эта новая география классов демонстрирует ясно, как никогда, что место, где вы живёте, может ограничивать или разнообразить ваши возможности от колыбели до могилы».

Обращаясь к классической работе Альберта Хиршмана «Выход, голос и верность», в которой Хиршман описывает две базовые реакции на неблагоприятные социально-экономические условия («голос» — то есть протест и «выход» — эмиграция), Флорида пишет о том, что «сегодняшняя экономическая ситуация нарушает хрупкое равновесие между двумя этими полюсами. По мере того как выгоды кластеризации растут, а в мире становится всё больше пиков, больше людей могут почувствовать, что соображения экономического процветания вынуждают их примкнуть к „мобильным“» — то есть предпочесть «выход» «голосу». Это любопытное предположение автор, к сожалению, предпочитает не развивать, — однако если Флорида прав, то следствия здесь выходят далеко за пределы чисто социальных: ясно, что устойчивость немалого числа нынешних некомпетентных авторитарных режимов объясняется не в последнюю очередь свободой выезда из соответствующих государств, научившихся на примере позднего СССР тому, что ограничение этой свободы отнюдь не уменьшает социальную напряжённость.

Далее Флорида переходит к подробному рассмотрению сегрегации регионов США (в качестве study case) и приходит в результате к выводу о том, что «миграция в поисках богатств делит мир на две группы регионов с очень разными экономическими перспективами. В немногочисленные метрополии богатств стягивается львиная доля мобильных и квалифицированных работников, чьи доходы растут (впрочем, вместе с ценами на недвижимость), а в жизни подавляющего большинства всё происходит наоборот». Автор задаётся вопросами о том, «как растущий разрыв между мобильными и укоренёнными повлияет на саму ткань общества? Как нам удастся поддерживать социальное разнообразие, если богатые города-регионы будут недосягаемы для людей с иным бэкграундом?»

Кроме того, в «пиках» концентрируются высокооплачиваемые вакансии «экономики знаний», а на «равнинах» — малооплачиваемые и неквалифицированные вакансии, связанные с физическим или просто нетворческим трудом. Физическое же присутствие — вспомним о несостоявшемся «исчезновении места» — оказывается критически важным для кластеризации постольку, поскольку оно обеспечивает возможность «бриджинга» — построения социальных сетей, состоящих из менее интенсивных (по сравнению с традиционными семейными или общинными) связей, «которые устанавливаются между различными группами. <...> Бриджинг включает человека в поток иных мыслей и действий, которые в каждом отдельном мире — свои». Он «меняет взгляд человека не только на чужие идеи, которые он находит в мирах других, но и на мысли и действия, которые доминируют в его собственном мире. Бриджинг создаёт условия для креативности, для моментов озарения, когда внезапно становятся очевидными новые возможности». В последней части второго раздела Флорида предпринимает попытку построения на основе своих теорий и довольно большого количества фактического материала рабочей модели формирования цен на недвижимость в «пиковых» местах.

Третий раздел, «География счастья», посвящён попытке научиться оценивать «счастье» не только в экономических категориях и категориях места — а то выйдет как в известном тексте, — но при помощи куда более широкого набора параметров. Заведующий отделом линейного счастья Магнус Фёдорович у Стругацких не зря вздыхает в том смысле, что, мол, «как тут всё увяжешь? Девушки услышать пенье... И ведь не всякое пенье какое-нибудь, а чтобы девушка была юная, находилась вне его пути, да ещё только после того, как у него про дорогу спросит... Разве же так можно? Разве такие вещи алгоритмизируются?». Может, и алгоритмизируются, но плохо — и выводы Флориды здесь несколько расплывчаты: «политики, бизнесмены и другие люди должны учитывать огромную роль психологии. Место действительно имеет свои личностные характеристики, свою личность. <...> Региональные лидеры должны осознавать, что коллективная личность каждого региона формирует виды экономической деятельности, которые могут успешно развиваться в нём. Они должны понимать также и то, каковы типы людей, которых регион может привлечь, сделать счастливыми и удержать». Спорить с этим трудно, но практическая ценность таких обтекаемых формулировок неочевидна.

Последний, четвёртый раздел книги — «Где мы живём сейчас» — представляет собой попытку автора применить изложенную выше теорию на практике. В фактологическом смысле весь раздел относится к современным США и трудно применим на практике непосредственно, однако представляет собой определённый интерес и для русского читателя, поскольку советы Флориды, в общем, довольно легко поддаются «параллельному переносу» — там, где удаётся наложить его карты «пиков» и «равнин» на известную нам географическую реальность.

В целом книга эта неожиданно оказывается больше и важнее, чем обещает. Можно сколько угодно потешаться (как это в последнее время у нас принято) над «креативными городами» и говорить о том, что концепции Флориды далеки от реальности, — или же напоминать о том, что с 2008 года многое изменилось и в мире, и в России. Однако «Кто твой город?» вполне ярко демонстрирует, что её автор видит большую картину, доступную, в общем, не очень многим. Некоторые детали в ней, разумеется, смазаны, но цельное видение Флориды более чем интересно для любого читателя, склонного вглядываться в трудно различимые контуры будущего.

Купить книгу можно здесь.

Фотографии: Thinkstock.com