Григорий Ревзин: «Высокое искусство архитектуры требует фаворитизма, тишины, тайны и фундаментальной непорядочности»

На сессии «Качество среды: роль архитектуры и архитектора» во второй день Московского урбанистического форума архитектурный критик и партнер КБ «Стрелка» Григорий Ревзин зачитал доклад, вызвавший эффект разорвавшейся бомбы в профессиональном сообществе. Выступление начиналось словами: «Буду в жанре публичных выступлений 1930-х годов. Дорогие товарищи! Четыре года назад Сергей Семенович Собянин был призван на царство». С разрешения автора Strelka Magazine публикует дословный текст этого красноречивого доклада о ситуации с архитектурой в Москве.

Фото: Наталия Буданцева / Институт «Стрелка»

Дорогие товарищи!

Четыре года назад Сергей Семенович Собянин был призван на царство, с тех пор и проходят наши Форумы, международные, торжественные, с сотнями экспертов, где обсуждаются главные тренды развития современных мегаполисов. И вот среди этих важнейших трендов — коворкингов, велосипедных дорожек, тротуарной плитки, общественных пространств, парковок, новых парков, антикафе, приложений «Активный гражданин» и «Пробок нет» — есть один потерявшийся маргинальный вопрос — архитектура.

Меня, однако, как архитектурного критика это волнует. Что интересного построено за эти четыре года? Вернее, меня больше интересует не вопрос, а ответ — Ничего. За это время не построено ни одного здания, о котором вообще имело бы смысл говорить с точки зрения критики. В связи с чем критика вынуждена превращаться в самокритику.

Если я преувеличиваю, то немного. Случилось, конечно, несколько произведений и в наши дни. Достроили вот DominionTower Захи Хадид. Удивленная критика пришла к выводу, что это, видимо, ранний, юношеский проект прославленной старушки. Михаил Филиппов, мой любимый архитектор, достроил «Итальянский квартал» на «Новослободской». Вещь по замыслу вполне себе из первого ряда, но это проект 2006 года. Сергей Чобан с Сергеем Кузнецовым построили дом в Гранатном переулке и офис «Новатэка» на Ленинском. Первый прекрасен во всех отношениях, второй просто прекрасен, но это оттенки. Важно, что и то и другое — проекты середины 2000-х. Владимир Плоткин доделал Бизнес-центр на Валовой улице, это проект чуть не раннелужковский, его просто столько мучили, что достроилось только сейчас. Несколько заметных вещей сделало бюро ADM, Андрей Романов и Екатерина Кузнецова, отель Hilton Doubletree на Ленинградке — вполне мастерская история, но это проект 2009 года. Александр Скокан достроил вторую очередь своего «ЮниКредит банка», а первая, напомню, лучшее здание Москвы по рейтингу 1998 года. Александр Асадов достроил свой «Авилон», а первая очередь — 2003 год.

Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе /фото: Мастерская ADM / Анатолий Шостак
Dominion Tower / фото: Ft-e.com
Проект «Новатек» / фото: Karyatid.ru
ЖК «Итальянский квартал» / фото: Luxdom.ru
ТСЦ «Авилон» /фото: Asadov.ru
Дом в Гранатовом переулке / фото: realty-romanov.ru
Hilton Doubletree на Ленинградском шоссе /фото: Мастерская ADM / Анатолий Шостак

По-моему, это — всё, извините, если что-нибудь забыл. Нет ни одного качественного архитектурного проекта, который был бы нарисован, принят и осуществлен при Сергее Семеновиче Собянине.

«Вообще, членом жюри архитектурного конкурса в России добровольно может стать только идиот, поскольку это чудовищный удар по профессиональной репутации».

Это интересно потому, что, скажем, с 2004 по 2008 год, от сноса «Военторга» до прошлого кризиса, зданий, о которых имело бы смысл говорить, построено больше сотни. Архитектуру отменили как вид деятельности, если что осталось — это партизанинг. Нужно подчеркнуть, что отменено не строительство, а именно архитектура — строят-то много и даже очень. В этом году Марат Шакирзянович Хуснуллин рассчитывает выйти на 8 миллионов квадратных метров, из которых 3 миллиона одного жилья — и выйдет. Напомню, что при Лужкове строили пять миллионов. Это жилье примерно на 200 тысяч человек — целый город — кто его проектирует? В Москве собираются построить 225 транспортно-пересадочных узлов — это сложнейшие урбанистические системы, гордость сегодняшнего Сингапура или Гонконга, транспортная система, которая должна вывести Москву на принципиально иной технологический уровень, — кто их спроектировал? Какими они будут? В Москве собираются выстроить сотню новых станций метро; московское метро — это архитектурный бренд, то, чем гордится город, — кто построит сотню новых станций? Как?

Четыре года Сергея Собянина — это поражение в правах архитектуры как вида деятельности. Лужковская архитектура была провинциальной, нелепой, варварской в отношении истории, комично чванливой в попытках объявить новоделы памятниками всемирного наследия — всё было при ней, но она была. И этим лужковская Москва решительно отличался от позднесоветской, от Брежнева и до конца, когда архитектуры не было, за исключением сияющего модернизма райкомов и опять же партизанских действий нескольких маргиналов по производству аптек, детских садов, районных библиотек и прочей неучтенки. Мы вернулись к советскому производству города — миллионы квадратных метров без образа, имени и художественного смысла.

Как это вышло? Несколько трендов наложились друг на друга.

И Марата Шакирзяновича, и Сергея Семеновича можно понять: на их месте любой бы постарался не иметь дела с архитекторами, а они даже и не стараются — само выходит. Архитектура Лужкова была одной из причин его падения — это подорвало доверие к архитекторам вообще. Им не удалось доказать, что архитектура и Лужков — разные вещи, что они были не за Лужкова, а в некотором смысле где-то даже и против. «Архнадзор» и пресса убедили граждан, что от архитекторов — одно разрушение национального достояния.

ЖК «Патриарх» / фото: Kamrad Grrr / Panoramio.com
Фонтан «Гейзер» и скульптура «Времена года» / фото: photo-moskva.ru
БЦ «Зенит» / Фото: ru.wikipedia.org
Памятник Петру I / фото: ru.wikipedia.org
Фонтан «Часы мира» / фото: photo-moskva.ru
ЖК «Камелот» / фото: ru.wikipedia.org
ЖК «Патриарх» / фото: Kamrad Grrr / Panoramio.com

Мировой кризис 2008 года переориентировал города со зданий-аттракционов вроде Гуггенхайма в Бильбао на общественные пространства. Город тратит миллионы долларов на общественные пространства, это самое яркое, что происходит в последние годы, но там не случилось ни одной архитектурной работы. Дизайнеры, светодизайнеры, садоводы, урбанисты — да, а архитекторы — нет. Это даже поразительно, что такое может быть.

Элитарный спрос на архитектуру у нас исчез, заказчики переместились с Остоженки в Лондон. Массовое жилье для среднего класса в Химках и Коммунарке — это не тот жанр, в котором непрофессионал способен отличить работу мастера от бездарной халтуры.

Но при решающем значении перечисленных несчастий я всё же хотел бы обратить внимание на еще одно, устроенное отчасти собственными руками. Я говорю об архитектурных конкурсах как главном способе производства архитектуры. Я должен здесь перейти к самокритике, покаяться, поскольку сам был большим энтузиастом этого чуждого России начинания, всячески конкурсы пропагандировал, готовил и проводил. Как было принято говорить на публичных чистках при товарище Сталине, извините, товарищи, ошибался и заблуждался, решительно и категорически себя осуждаю.

Конкурс на Зарядье. Победили Диллер и Скофидио. Президентский заказ. Вообще ничего, за год не смогли приступить даже к разработке проекта, контракт с победителем заключить не удается. «Сколково», конкурс на жилые кварталы. Все проекты отправлены в утиль, вместо победителей работает прекраснейший Дмитрий Александров. Конкурс на «Царев сад». Пять победителей из семи участников, за год не произошло ничего, двое рабочих вяло пилят болгаркой какую-то арматуру уже год. Конкурс на новые станции метро, «Переделкино» и «Солнцево». Профессиональное жюри заседает пять часов, после чего оказывается, что результаты уже известны благодаря голосованию уважаемых граждан на сайте «Активный гражданин», и жюри предлагается согласиться с результатами. Вот оно, уважение к профессиональному мнению! Ура, товарищи!

Проект парка «Зарядье» / Diller Scofidio + Renfro
Проект парка «Зарядье» / Diller Scofidio + Renfro
Проект парка «Зарядье» / Diller Scofidio + Renfro
Проект парка «Зарядье» / Diller Scofidio + Renfro
Проект парка «Зарядье» / Diller Scofidio + Renfro

Этот ряд можно продолжать — у нас не реализован ни один (!) конкурсный проект. Наши конкурсы — это иллюстрация к одной из сценок, запечатленных Питером Брейгелем на картине «Нидерландские пословицы». «Дурак стрижет свинью. Мало шерсти, много визгу».

В чем я заблуждался, товарищи? Я бездумно пытался перепереть западный идеал на язык родных осин. Мне казалось, что архитектурные конкурсы — это способ: а) четко осознать, что мы хотим получить на уровне технического задания на проектирование, б) получить лучший проект, в) получить общественное признание проекта, г) победить лужковскую архитектурную бюрократию и дать дорогу архитектурной молодежи, д) защититься от диктата строителей, которые не смогут ломать проект после того, как он получил публичную поддержку. Вся эта муть, товарищи, написана в многочисленных книгах, учебниках и статьях, посвященных конкурсному проектированию, которые пагубно на меня повлияли.

Многофункциональный гостиничный комплекс «Царев сад». Проект ООО «МАО – Среда» / www.zodchestvo.com
Проект станции метро «Солнцево» / Nefaresearch
Проект станции метро «Новопеределкино» / Gerber Architekten
Многофункциональный гостиничный комплекс «Царев сад». Проект ООО «МАО – Среда» / www.zodchestvo.com

А есть вещи, которые там не написаны и которые являются решающими для конкурсного проектирования. Это наш российский опыт, который может иметь значение для мировой копилки проб и ошибок, для пополнения которой и собирается МУФ.

Во-первых, законодательное поле, законы и практика их применения. Если оказывается, что конкурсный проект, одобренный жюри, вовсе не является ни в каком смысле принятым и закон его не охраняет, а, напротив, требует переделывать в соответствии с замечаниями различных экспертиз (независимо от того, были ли их представители в составе жюри или нет), то конкурс изначально — имитация. Выбирается не проект, а имя архитектора. Дальше ему предлагается подойти к заказу так, будто он ничего раньше и не делал, но при этом достичь того же эффекта, который художественно подкупил жюри.

Во-вторых, ответственность заказчика, государственного в первую очередь. Наши государственные заказчики обожают конкурсы, поскольку это снимает с них ответственность за выбор проекта, но вовсе не согласны с тем, что выбранный не ими проект надо так прямо и воплощать — они почти сразу заявляют, что выбрана какая-то фигня, по которой невозможно строить. Правда, это происходит после консультаций с видными членами архитектурного сообщества, о которых ниже.

«Как было принято говорить на публичных чистках при товарище Сталине, извините, товарищи, ошибался и заблуждался, решительно и категорически себя осуждаю».

В-третьих, программа конкурса. Деятельность по созданию программ у нас не совсем понятно, как оплачивается, в силу этого программы пишутся в общем бесплатном виде. С тем, чтобы узнать в процессе рассмотрения проектов, что, собственно, мы хотим получить и на что проводим конкурс. О сколько нам открытий чудных приносит это занятие! Наши заседания жюри — это не профессиональная бюрократическая процедура, а пир духа и креативный полет. Некоторая его скоропалительность, вызванная регламентом работы, приводит к тому, что программа проекта оказывается не вполне ясной и после конкурса, а стало быть, его опять же можно менять как хочешь.

«Зная всё это теперь, я каюсь и считаю, что нам надо отменить архитектурные конкурсы вообще».

Впрочем, это не страшно, потому что есть «в-четвертых», отменяющее губительность «в-третьих». Это вопрос ответственности членов жюри. По моим наблюдениям, ни один из членов жюри в России никогда не читает программу конкурса, даже если она есть, потому что это длинно и неинтересно. На крайний случай есть заключения экспертов, впрочем, их тоже никто не читает, если только эксперт не требует снять проект с конкурса как не соответствующий программе. Обычно в этом случае члены жюри голосуют единогласно, чтобы не следовать рекомендации эксперта и оставить проект. Все и всегда голосуют по чувству, зову сердца и красоте картинки. А чего, кстати, и заморачиваться-то, если выигравший проект всё равно сто раз переделают? Опытные конкурсанты в России тоже не читают программ, по тем же причинам. Всё равно ж никто не знает, что там написано, так уж лучше нарисовать как-то поэффектнее.

В-пятых, нужна какая-то предрасположенность профессионального сообщества принимать результаты конкурсов. Я пока не видел ни одного, после которого не победившие участники и сочувствующие им не объявили бы результаты голосования предопределенными соображениями кумовства, коррупции и непрофессионализма. Вообще, членом жюри архитектурного конкурса в России добровольно может стать только идиот, поскольку это чудовищный удар по профессиональной репутации. Говорю это со знанием дела, поскольку опять же заблуждался, товарищи, ошибался и много раз им и был.

«Режим личного фаворитизма, лести, изворотливости, полного наплевательства на мораль и далее по списку Макиавелли. Душить конкурентов надо тихо, тут не может быть никакой публичности, никаких отрытых заявлений». 

В-шестых, конкурсы неэффективны без самой элементарной, минимальной профессиональной этики. Не было конкурса, где бы видный представитель сообщества архитекторов сразу после оглашения результатов не обратился бы к городу и миру с доказательным рассказом о том, какая вышла фигня и как всё неправильно. Андрей Владимирович Боков с Третьяковской галереей, Михаил Михайлович Посохин с Зарядьем, Никита Игоревич Явейн с судебным кварталом в Петербурге — это только самые яркие случаи. Впрочем, здесь они берут пример с лучших западных коллег, которые, оказываясь в России, стране, требующей заглянуть в душу, превращаются в настоящих крокодилов. Пример прославленного и гениального Петера Цумтора, который, будучи председателем жюри конкурса на проект Пермского художественного музея, после объявления победителей побежал к губернатору Чиркунову и объяснил, что лучше всего заказать проект музея ему, прекрасному, — это настоящий эталон мировой архитектурной этики. Мы все должны равняться на этого человека. И равняемся.

«Вся эта муть, товарищи, написана в многочисленных книгах, учебниках и статьях, посвященных конкурсному проектированию, которые пагубно на меня повлияли».

К сожалению, эти необходимые условия для того, чтобы конкурс работал как институт, не названы ни в одном учебнике, и никто не мог даже предполагать, что эти вещи как-то связаны с конкурсами. Зная всё это теперь, я каюсь и считаю, что нам надо отменить архитектурные конкурсы вообще. Это всё равно что заставлять людоедов учить декларацию прав и свобод человека: они и выучат, и с удовольствием, поскольку о поедании себе подобных там нет ни слова, а зная ее, обоснованно считаешь себя культурным человеком. Толку не будет никакого. Я не вижу никакой возможности вернуть в Москву архитектуру за исключением глубоко архаических феодальных схем.

Нам надо найти какого-нибудь сильного человека, олигарха и чиновника, и срочно сделать его Предводителем зодчих. Хотите — изберите его почетным председателем Союза, хотите — СРО, хотите — Палаты или чего у вас еще есть, хотите — создайте совет СРО, Союза, Палаты и двух Академий и выберите его председателем всего вашего уважаемого безобразия. Так наша страна спасала футбол, фигурное катание, биатлон, парки, современное искусство, истребитель шестого поколения и так далее. Никакого иного ресурса архитектуры, кроме честолюбия видного лица, в нашей стране в настоящий момент нет и быть не может.

«В пылу политической борьбы, в азарте увязки важнейших интересов нужно иногда, быть может на секунду, задумываться, что же от всего этого останется, когда интересы уйдут в прошлое. Ведь тут же люди живут!»

Личность, личность и еще раз личность. И важно, чтобы эта личность была вхожа. Она должна сказать, что да, Марат Шакирзянович, да, ТЭПы — вопрос политический, архитекторы тут — дело десятое. Но всё же десятое, отдайте им десятину. В пылу политической борьбы, в азарте увязки важнейших интересов нужно иногда, быть может, на секунду, задумываться, что же от всего этого останется, когда интересы уйдут в прошлое. Ведь тут же люди живут! И после увязки тоже! Такая широта видения, скажите Сергею Семеновичу, как раз и отличает больших подлинных стратегов, каким он является, от тех, кто вязнет в мелочах. А архитектура, Анастасия Владимировна, это как раз и есть инструмент размышления о перспективе времени, большей, чем один электоральный цикл. Это что-то вроде четок в руках Почтеннейших — перебираешь построенное и успокаиваешься. Поэтому, пожалуйста, Максим Геннадьевич, Петр Павлович, введите какого-нибудь архитектора, например Сергея Олеговича, в ГЗК. Иначе у нас архитекторов никто не уважает вовсе, потому что за что их уважать, кроме способности повлиять на ТЭПы, никто из заказчиков не понимает. А от этого всему правительству урон. Четыре года — ни одной значимой постройки! Ну нельзя, чтобы такие культурные люди, как сам Сергей Александрович, называли архитекторов «бандой фасадников». Это противоречит базовым принципам высокой профессии зодчего, где фасад выражает то, что за ним, то есть ТЭП, о чем говорили Ле Корбюзье и другие международные официальные лица.

И, Сергей Олегович, пожалуйста, больше никаких конкурсных процедур. Режим личного фаворитизма, лести, изворотливости, полного наплевательства на мораль и далее по списку Макиавелли. Душить конкурентов надо тихо, тут не может быть никакой публичности, никаких отрытых заявлений, как у уважаемых Никиты Игоревича или Андрея Владимировича, — иначе страдает репутация всего архитектурного цеха. Надо прямо и громко сказать: высокое искусство архитектуры требует фаворитизма, тишины, тайны и фундаментальной непорядочности.

Только так вы, уважаемые зодчие, сможете подобраться к тем восьми миллионам квадратных метров, которые упомянуты выше. Только так современная Москва с ее спецификой сможет получить архитектуру, достойную мировой столицы, глобального города XXI столетия. Только благодаря этому архитектура сможет стать настоящим драйвером развития нашего великого города. Только так в Москве появится работа для архитектурного критика.

Фотография обложки: ООО «Сергей Скуратов ARCHITECTS»

Подпишитесь на рассылку
Strelka Magazine

Самые интересные статьи два раза в месяц