​Видео недели: Ода грязи

Однажды встретились археолог, биолог, антрополог и почвовед и давай спорить, что такое грязь. Именно так можно описать разговор из серии «Три четверти», который произошел на «Стрелке». Специалисты четырёх разных областей рассказывают о грязи с разных точек зрения: моются только мертвецы, нет ничего интереснее выгребной ямы, грязи нет — аллергия есть и ещё десяток интересных фактов.

Discussion «Four quarters: Filth» from Strelka Institute on Vimeo.

О спикерах

Николай Грякалов — философ, кандидат философских наук, преподаватель философского факультета СПбГУ.

Борис Жуков — биолог и публицист, победитель конкурса научно-популярных статей «Живые слова» в номинации «Биотехнологии», сотрудничал с «Итогами» и «Еженедельным журналом».

Татьяна Пузанова — физико-географ, ландшафтовед-геохимик, географ-почвовед, кандидат географических наук, старший научный сотрудник географического факультета МГУ, учёный секретарь научно-методического совета по экологии Министерства образования и науки и московского отделения Русского географического общества.

Ирина Аржанцева — археолог, кандидат исторических наук, ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук, заведующая Центром археологии Евразии.

Цитаты

«Как нас учили ещё на биофаке, такое есть определение: грязь — это химические вещества не на своём месте».

«Как выразился один из специалистов, с точки зрения микробиологии современное человеческое жилище в развитых странах представляет собой пустыню, жизни там очень мало микробной».

«Это всегда очень большой вопрос: где начинается грязь и где она заканчивается».

«Когда в любую природную среду попадает небольшое количество загрязнителя, то природа пытается каким-то образом справиться. Вот вы обращали внимание? Вы находитесь на каком-то Черноморском побережье. Идёт прибой, огромное количество грязи — и тут же мгновенно популяция медуз, которые пытаются очистить эту грязь».

«В Западной Вирджинии (в США) построен радиотелескоп, который выше статуи Свободы в полтора раза, и он слышит шум Вселенной. Чтобы правильно слышать Вселенную, там запрещены даже электрические лампочки. Вот 13 тысяч квадратных миль вокруг — и ничего нельзя: ни одного прибора, никакого Wi-Fi».

«Я каждый раз, когда езжу по Подмосковью, удивляюсь одному: как мгновенно возникают коттеджные посёлки на тех местах, где только что были несанкционированные свалки. Их зарывают, поскольку места лакомые, и продают под коттеджное строительство. Я с ужасом думаю: люди, которые будут бурить скважины в этом месте, что они будут пить, чем они будут дышать, что вырастет на этих участках земли».

«В природе мусора нет. В природе всегда одни организмы служат источником питания для других организмов».

«Меня всегда привлекала археология поселений, а не погребений, потому что мусор, остатки нашей жизнедеятельности сделаны непреднамеренно. Они лишены идеологической окраски, в то время как всякое погребение, или же культовое сооружение, или же набор вещей, положенных в погребение, — это всегда отражение каких-то религиозных взглядов, того, что человек желает заявить о себе и о своих представлениях».

«На самом деле территория лагеря, где стоял цыганский табор, — это чистая территория, а вот мусором цыгане позиционируют своё отделение от другого мира».

«Самое лучшее, что может попасться в жизни археолога, — это помойная яма, где скапливались все отходы».

«Когда мы пытаемся себя мыть, чистить, мы некоторым образом пытаемся обмануть духов, выдавая себя за мертвеца».

«Наша вирусология — это просто демонология микроба и не более того».

Фотография обложки: billy liar / Flickr.com