К выходу книги «Леонид Павлов»: «Это был человек, живущий по своему азимуту»

Сегодня, 21 октября, в Музее современного искусства «Гараж» состоится презентация книги, посвященной известному советскому архитектору Леониду Павлову. Почему монография — это один из первых шагов на пути сохранения архитектуры модернизма, как книга об архитекторе стала книгой о художнике и сколько лет потребовалось, чтобы издание увидело свет, рассказали авторы статей и редактор.

Обложка книги «Леонид Павлов»

Леонид Павлов — архитектор, чье имя неразрывно связано с Москвой, зданиями почти космическими и иногда даже предназначенными не для людей. Так и не построенный Дворец Советов, станции метро «Серпуховская» и «Добрынинская», знаменитый «дом с ухом», мемориальный музей Ленина в Горках — всё это работы человека, о котором до сих пор не было написано ни одной полноценной книги. Впрочем, как и о многих важнейших советских архитекторах.

Лия Павлова, профессор архитектуры Московского государственного строительного университета, член Московского союза художников и Союза архитекторов, автор статей книги «Леонид Павлов»

Леонид Николаевич считал себя архитектором-художником. Надо сказать, что очень мало кто может себе позволить такой титул — из нынешних архитекторов, даже очень талантливых и строящих вовсю, по-моему, никто. Когда у меня спрашивают, каким он был вообще, я говорю, что это был человек, живущий по своему азимуту, он был просто небожитель, и отсюда всё и истекало. И еще — он всегда работал. Садился на диван, вдруг придумывал что-то, переходил к столу, тоненьким карандашом делал маленький, но точнейший эскиз и наутро нес его в мастерскую. Там его помощники расчерчивали проект, и работа всегда шла с первого раза — не на основе тысячи эскизов, из которых кто-то выбирал нужное, а только одного и точнейшим образом в маленьком масштабе вычерченного рукой.

Я никогда не хотела, чтобы это была книга о нем. Я хотела, чтобы это было собрание его построек, проектов и эссе, которые, с моей точки зрения, просто бесценны для теории и философии архитектуры. Слава богу, он всё это успел написать, и, конечно, я очень бережно хранила все материалы. Еще в советское время, в середине 1980-х, мы с Леонидом Николаевичем подготовили архив рукописей, но опубликовать его не удалось: наступили 1990-е. Мы просто не успели справиться с историческим моментом.

Заново рожденную идею собрать эту книгу высказала наша дочь, архитектор Александра Павлова, соосновательница бюро «Проект Меганом». Она и начала эту деятельность, а редактором и издателем выступил Дмитрий Ицкович. Его сотрудникам я впервые передала все рукописи, они были отсканированы, возвращены мне, и дальше началась книга. Следующим этапом в подготовке стала выставка в Музее архитектуры имени А. В. Щусева, приуроченная к столетию и прошедшая в 2010 году. На ней были представлены все биографические данные и творческий путь, которые полностью подготовила Александра и ее коллеги в «Проекте Меганом» во всех смыслах: и в идейном, и в финансовом.

Центральный экономико-математический институт АН СССР на Нахимовском проспекте / фото: Юрий Пальмин
Центральный экономико-математический институт АН СССР на Нахимовском проспекте / фото: Юрий Пальмин
Центральный экономико-математический институт АН СССР на Нахимовском проспекте / фото: Юрий Пальмин

Безусловно, эта монография — еще один повод поднять вопрос сохранения архитектурного наследия, особенно — послевоенного периода. Я провела весь день на Московском урбанистическом форуме, и этот вопрос там очень серьезно поднимался. Сохранение этого периода так же безумно важно, как сохранение всех памятников. Знаете, когда я прохожу по Мясницкой улице и вижу Главный вычислительный центр — его треугольные колонны, «пирамиды наоборот», как писал сам Павлов — и вокруг роскошество и блеск нового стекла, я всегда думаю: «Господи, этот дом, как обветшавший аристократ, стоит и тихо напоминает, наверное, о пьесах Чехова». Я считаю, что для России этот период в архитектуре важен еще и потому, что родился действительно свой стиль. К моему великому сожалению, он разрушается новыми постройками, хотя я понимаю, что другого пути нет. Я не знаю, как бы складывалась русская архитектура, если бы не было, скажем, 1917 года, но такие архитекторы, как Леонидов, Павлов, Жолтовский, Веснины, Фомины, создали произведения непреходящие и представляющие собой целый период истории.

Ольга Казакова, историк архитектуры, директор Музея модернизма, старший научный сотрудник отдела теории и истории архитектуры и градостроительства Новейшего времени Научно-исследовательского института теории и истории архитектуры и градостроительства, автор статей книги «Леонид Павлов»

Я уже довольно много лет занимаюсь изучением советской архитектуры эпохи Хрущева и Брежнева, так называемым советским модернизмом. Первый раз я заинтересовалась Леонидом Павловым в конце 2000-х, когда писала кандидатскую диссертацию о проектировании Всемирной выставки 1967 года в Москве. Выставка эта, как известно, в Москве не случилась, а состоялась она в Монреале. Столице достался только знаменитый Монреальский павильон на ВДНХ. Так вот, когда Выставка еще планировалась в Москве, там было два тура конкурса на лучший проект ее планировки и основных павильонов, и Павлов участвовал во втором туре с совершенно оригинальным, очень смелым предложением. Это предложение и в 1962-м было всеми расценено как абсолютно гениальное. Он пошел против правил, против условий конкурса — предложил выставку растянуть вдоль Москвы-реки, от Кремля до Лужников (а в задании был участок в Тёплом Стане), хотел весь город сделать экспонатом выставки. Это было мое первое сильное впечатление от этого архитектора. Но и его реализованные проекты, конечно, обращали на себя внимание — мой любимый «дом с ухом» ЦЭМИ, например. На него, при вроде бы кажущейся простоте, хочется смотреть долго-долго, трудно взгляд отвести. Для меня это один из признаков, по которым я хорошую архитектуру узнаю и чувствую. И когда моя коллега Анна Броновицкая мне предложила поучаствовать в книге о Павлове, меня это предложение уже не могло не заинтересовать.

Станция технического обслуживания автомобилей / фото: Юрий Пальмин

Материал во многом уже был собран к моменту начала работы над книгой, с другой стороны, в творческой жизни Павлова был период «опалы», связанный с политическими переменами. Тогда его проекты не публиковались, и он фактически был безработным. На этот период попало проектирование аэропорта в Риге, и этот проект так и не удалось найти до сих пор, о чем я лично очень сожалею, поскольку именно за него Павлова много ругали — и за «формализм», и за «национализм». Тем более было бы интересно на этот проект посмотреть сегодня. Надеюсь, он найдется когда-нибудь. В процессе работы над изданием для меня стали открытием теоретические труды Павлова. Архитекторы чаще выражают свои мысли и взгляды через чертежи и постройки, Павлов же был замечательным теоретиком.

Книга «Леонид Павлов» важна по двум равно важным причинам. Во-первых, у Павлова была для советского архитектора весьма долгая и успешная творческая жизнь. Он успел сделать авангардный проект Дворца Советов в начале 1930-х, успешно поработал в сталинской неоклассике и достиг максимального успеха в модернизме. То есть прошел через две архитектурные революции, и это уникальный случай, когда на примере творческой эволюции одного автора можно изучать практически историю советской архитектуры.

Во-вторых, это очень важная книга с точки зрения современного изучения и современной истории наследия советского модернизма. Об этом стиле, несмотря на колоссальный сегодняшний интерес, написано крайне мало, и он остается абсолютно непонятным для большинства людей. Эта книга — очень важный этап в популяризации поздней советской архитектуры, и, конечно, объекты Павлова наилучшим образом подходят для рассказа о достоинствах советского модернизма, прежде всего потому, что это очень высококачественная архитектура, достойная.

Анна Броновицкая, доцент МАРХИ, искусствовед, специалист по архитектуре и градостроительству советского периода, директор по исследованиям Института модернизма, редактор-составитель книги «Леонид Павлов»

Идея выпустить книгу в зарубежном издательстве принадлежит Юрию Григоряну, и проект состоялся в большой степени благодаря поддержке бюро «Проект Меганом». А обратиться именно в Electa предложил профессор Политехнического университета Милана Алессандро де Маджистрис. В Politecnico di Milano действует большая программа, нацеленная на изучение архитектуры послевоенного модернизма, в частности архитектуры Восточной Европы. Так получилось, что я — их основной контакт в России. Я стажировалась в этом университете три года назад и периодически принимаю участие в конференциях, рассказываю об архитектуре этого периода в нашей стране. Алессандро де Маджистрис поддержал нас своей рекомендацией в издательство, и руководитель архитектурного подразделения Electa Франческо даль Ко заинтересовался и пошел нам навстречу.

Electa Architecture выпускает большую серию, посвященную крупнейшим архитекторам ХХ века. Для меня очень важно и очень ценно то, что монография, посвященная Леониду Павлову, вошла в неё. Потому что до сих пор в ней был только один русский архитектор, Иван Леонидов — его монография вышла несколько лет назад. Кстати, это тоже очень символично, потому что фигуры Павлова и Леонидова тесно связаны.

Издательство сыграло важную роль и в процессе подготовки книги: именно его коллектив работал над дизайном, который соответствует общему замыслу серии. Кроме того, они редактировали англоязычный вариант. Было принято решение, что книга будет напечатана по-русски и по-английски отдельными изданиями, чтобы можно было распространять ее в разных странах.

Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальмин
Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальмин
Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальмин

Я считаю, мне очень повезло, что меня выбрали для работы над этой книгой, это большая честь, и мне очень важна эта работа. Но я считаю, что и Павлову тоже повезло. Очень мало архитекторов, кто работал в 1960-1980-е годы, о которых вообще есть монографии. Это счастливый случай, что потомки сохранили его материалы, именно благодаря усилиям семьи эта книга увидела свет. Очень важно, что монография содержит антологию теоретических работ самого Павлова, и он как раз выделяется среди остальных архитекторов этого времени тем, что оставил теоретические труды. В основном наши архитекторы были почти бессловесными или отделывались ритуальными высказываниями, потому что цензура в отношении слов была значительно жестче, чем в отношении реального творчества. Павлов же был достаточно смел, чтобы высказываться, и обладал тренированным интеллектом, чтобы это делать на высоком уровне.

Вообще-то крупный архитектор, такой как Павлов, заслуживает нескольких книг с разными подходами. Надеюсь, что в ближайшем будущем выйдет ещё одна работа, над которой работает Николай Леонидович Павлов — тоже архитектор, — который был рядом со своим отцом значительную часть его творческой биографии. Он сможет намного больше рассказать о личности Павлова. Наша же работа — это первый камень. Хотя, безусловно, и мы старались показать не только изобразительные материалы и важнейшие произведения, но и то, как творчество этого архитектора встроено в историю нашей страны.

Надо сказать, что сейчас с выходом этой монографии мы, если можно так выразиться, попадаем в струю. Период исторической слепоты по отношению к модернизму 1960-1980-х годов закончился совсем недавно. Изучение архитектуры этого периода находится на самых ранних стадиях, но движется очень активно. Сейчас действует сразу несколько параллельных проектов, посвящённых исследованию и популяризации этого наследия. В частности, проект «Совмод», который создаёт очень широкую базу данных изображений и соединяет их с основными данными об авторских коллективах, датах постройки и проектных институтах.

Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальмин
Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальми
Мемориальный музей В. И. Ленина в Горках / фото: Юрий Пальмин

С другой стороны, этот период на сегодняшний день остается самым незащищенным, и здания исчезают с потрясающей скоростью. В 2009 году я участвовала в составлении совместного отчёта Save Europe's Heritage — SAVE (одна из самых крупных организаций, выступающих за сохранение архитектурного наследия в городах. — Прим. ред.) и MAPS, Московского общества архитектурного наследия, о состоянии архнаследия в Москве. Тогда я написала, в частности, раздел, посвященный архитектуре 1960-1970-х годов. Я обращала внимание на то, что эта архитектура не защищена, фактически ни одно здание не стоит на охране, и в то время ещё точно не было никакого общественного признания. Тогда, шесть лет назад, мне казалось, что эти постройки защищает от разрушения просто их размер, ведь большинство этих зданий очень крупные — сломать их трудно и дорого. Но оказалось, что и это не препятствие, их одно за другим сносят ради освобождения довольно больших участков. И беда не обходит стороной и здания Павлова.

Уже несколько лет под угрозой (и эту угрозу никак не удаётся отвести) стоит самая удивительная из его построек — станция технического обслуживания автомобилей (СТОА) на пересечении Каширского шоссе с МКАД. Вроде бы там нет такой острой проблемы со свободными участками для застройки, тем не менее владелец этого здания несколько лет мечтает его снести и построить на его месте современный торгово-развлекательный комплекс. Решить эту проблему можно только доброй волей этого человека, например, предложить ему программу использования этого здания, которая позволит его сохранить, но вряд ли это возможно без законодательной защиты.

Закон — тоже очень больное место. На общем фоне того, что наши правоохранительные органы довольно плохо справляются со своей работой, здания этого периода не удаётся даже начать ставить на охрану. По российскому законодательству после завершения строительства должно пройти сорок лет, прежде чем об этом можно будет говорить. А 1970-е и 1980-е годы — это период долгостроев, то есть эти сорок лет не прошли или прошли совершенно недавно. Тем не менее два года назад возникла довольно серьезная инициатива по подготовке к поэтапной постановке на охрану наиболее интересных зданий этого периода. Для специалистов очевидно, что это памятники. Этот процесс попытался возглавить Союз архитекторов России с участием экспертов, в числе которых я готовила списки по Москве. Речь шла о 50 столичных объектах. Списки по разным городам России были переданы в Министерство культуры и Мосгорнаследие. И были отвергнуты.

В тот момент Мосгорнаследие требовало, чтобы каждая заявка сопровождалась подготовленной профессиональной экспертизой. Это сложный документ, работа над ним стоит существенных денег, которые непонятно кто должен платить. Экспертиза должна быть подписана сертифицированным экспертом, это много часов работы — на том всё застопорилось. Сейчас, по-моему, эти правила пересмотрели в очередной раз, и можно подавать заявки без готовой экспертизы, так что я надеюсь, что скоро будет предпринята следующая попытка.

Фотография обложки: Юрий Пальмин