​Итоги-2015: Как город изменили дизайнеры

Десять людей, десять профессий, десять разных итогов 2015 года. Strelka Magazine обратился к тем, чья работа связана с городом, и расспросил, чем для них ознаменовался 2015-й. Какими были дороги, чем пахло в Москве, что стало с бизнесом — в предновогодней серии.

Иллюстрация: Алла Швыдкая

Арсений Мещеряков, руководитель Школы дизайна факультета коммуникаций, медиа и дизайна Высшей школы экономики

Образовательная программа

Несмотря на то, что первый набор на обновлённый факультет дизайна проходил всего три года назад, уже сейчас можно подводить промежуточные итоги. Новая программа факультета дизайна Вышки была разработана командой, которую собрал я и которая включала в себя Игоря Гуровича, Эрика Белоусова, Протея Темена, Александру Кузнецову и Сергея Кужавского. Раз в неделю в течение девяти месяцев мы встречались и шаг за шагом прорабатывали новую программу первого курса, на который потом осуществили первый набор. Идеи наши были крайне рискованными, но в итоге показали высокую эффективность. Теперь эта программа является базовой, фундаментальной для всех наших направлений.

Суть программы в том, что студенты с самого первого дня, без преувеличений, начинают работать над самостоятельным проектом как настоящие дизайнеры, то есть на компьютере в компьютерном классе. Освоение теории, истории, дополнительного материала происходит параллельно с проектированием. Причём неважно, умеет студент работать на компьютере на момент поступления или нет: все работают на равных условиях конкуренции в очень быстром темпе и жёстких рамках, когда каждые восемь недель — просмотр работ.

Сейчас я могу сказать, что такая жёсткая система даёт очень хороший результат. То есть студенты уже через восемь недель показывают очень симпатичные вещи, а к концу года они действительно работают как вполне осознанные дизайнеры. Убедиться в этом можно, посмотрев портфолио на сайте. Лучшие студенты первого набора уже самостоятельные и сильные специалисты, они вовсю работают и в нашей лаборатории дизайна, и самостоятельно.

Постепенно мы обновляем набор направлений в рамках программы. В прошлом году у нас было четыре профиля: коммуникационный дизайн, мода, дизайн среды и иллюстрация-анимация. В этом году появятся ещё два, один из которых абсолютно ожидаемый — это дизайн и фотография, а вот второй — наш новый риск — дизайн и программирование. В России таких программ, я думаю, нет, и даже в мире это тренд, который только-только начинает набирать силу. Причём речь идёт не просто о веб-дизайне, речь идёт о настоящем программировании. После четырёх лет обучения выпускники будут квалифицированными программистами, которые способны работать не только с модной вёрсткой, но и с серверной частью, back-end. По сути, мы замахнулись на то, чтобы спродюсировать в Школе микросиликоновую долину.

Ещё один запуск года — магистерский профиль «территориальный брендинг и дизайн городской среды», который курируют отец и сын Лабазовы, а также дизайнер Андрей Кулагин. Программа соединяет в себе элементы коммуникационного дизайна, дизайна городской среды и основ городской айдентики. Потому что, например, лично мне всегда было интересно создание из города бренда. Эта тема развивается, она безгранична, потому что брендировать можно не только город, но и деревню, вообще любую точку на карте, и если в этом есть смысл, то это всегда очень интересно.

Лаборатория дизайна как первое место работы

Ещё один важный итог этого года — лаборатория дизайна при факультете зарекомендовала себя как полноценная дизайн-студия, которая берётся за различные коммерческие проекты, участвует в тендерах и мало отличается по своим подходам от крупной дизайн-студии. В лаборатории работают в том числе и студенты факультета: это молодые ничем не зашоренные мозги и в то же самое время хорошее ценовое предложение, потому что, конечно, студенты готовы демпинговать — для них это, в первую очередь, интересный бриф и реальная практика.

В 2015 году лаборатория сделала несколько интересных работ. Представила новый фирменный стиль парка «Сокольники». Начала очень для нас важный и любопытный проект, связанный с созданием концепции брендинга общеобразовательных школ, который включает в себя общие конструкторские подходы к созданию айдентики и внутреннего дизайна школьной среды. В проекте принимает участие Институт образования ВШЭ, так что, надеюсь, получится что-то интересное. Вместе с Лабораторией музейного проектирования Школа провела конкурс среди маленьких региональных музеев, предложив им сотрудничество. Откликнулись порядка 90 учреждений, они прислали свои брифы, и мы выбрали 5-10 музеев, которые бесплатно получат фирменный стиль в следующем году. Музейные заказы идеальны для студентов: они требуют изучения материала, систематизации и имеют достаточно широкие границы. Всё-таки музей — это не банк, можно позволить себе некоторую свободу.

Ещё один проект, особенно важный лично для меня как человека, который с этим был связан с конца прошлого века, — дизайн книг. Конечно, я в какой-то степени выращиваю конкурента моему родному бюро Agey Tomesh (Арсений Мещеряков является сооснователем дизайн-бюро. — Прим. ред.), которое прекрасно развивается, но, тем не менее, это очень интересное направление для дизайнеров. В 2015 году книжных заказов тоже стало больше: это и детские издания, и книги для крупных корпораций.

Постепенно мы начинаем практическую работу и в области городского брендирования. Один из первых проектов — в городе Сатка. Системный же выход в эту сторону должен состояться с первым набором на магистерскую программу уже в 2016 году.

Главная цель для нас — сохранить связь образования и практики. Поэтому очень важно, чтобы всё, даже коммерческие проекты, укладывалось в образовательную концепцию. То есть они нужны не только для того, чтобы зарабатывать деньги и иметь возможность платить преподавателям больше, но и чтобы студенты могли в них вписываться со своей специализацией. Всё-таки мы выстраиваем линейку — от образования до практики — в одном месте, это очень важно и отличает нас от многих других школ.

Дизайн Москвы

Я думаю, что в этом году самыми громкими проектами в области городского дизайна стали платные парковки и продолжение истории отказа от асфальта в пользу более долговечных материалов. Я как раз к этому отношусь, к одному и другому, достаточно позитивно, в отличие от велодорожек, которые в нашем северном городе тоже возникли.

Что касается художественных вещей, то мне нравится, что в Москве возникают новые культурные институции. Парки я знаю меньше, потому что реже в них бываю, я человек музейной культуры, но в целом всё неплохо, хотя диких прорывов я тоже особо не вижу. Честно говоря, сейчас мне, конечно, интереснее концентрироваться даже не на Москве, а на городах поменьше. Наша Школа дизайна начинает активно сотрудничать с Подмосковьем: каждый город там — потенциально великолепный бренд, но иногда он выглядит как дыра. Почему не развивать локальный туризм и привлекать внимание к местам, куда на машине из Москвы — час езды.

Проблема навигации в Москве по-прежнему остаётся нерешённой. Какие-то попытки были, но, мне кажется, всё это недостойно такого города, как Москва. Так что здесь есть над чем поработать. Не всегда мне нравится то, что происходит с бульварами — они уже похожи на торговые ряды. В этом году все были в восторге от того, что уменьшили вывески на улицах, а я вот с сомнением отнёсся к этой инициативе. Вывески-то уменьшили, а то, что было под ними, никто не закрасил, и почему-то всё это воспринимается как достижение XXI века. Я был в Токио — там вывески очень большие, светящиеся, и никто не додумался сделать их меньше или убрать. По-моему, пора избавляться от штампов и искать в каждом случае уникальные, интересные решения, обсуждать их. Не должно всё быть выстроено по одному шаблону. Должен город иметь разные части, разные куски, и в них должны быть разные истории. Главное, чтобы истории эти были качественными.

То, что произошло со знаком Новой Москвы, — это безумие. Как вы понимаете, когда нет контроля, когда нет обратной связи — чиновники рискуют принять что-то подобное. С таким подходом завтра слово из трёх букв покажется логотипом, и этого никто не заметит по запарке. Ну так же нельзя.

На мой взгляд, люди, которые принимают решения на муниципальном или федеральном уровнях, должны обратить внимание и на самостоятельных специалистов, и на маленькие студии, которые работают на местном рынке. Потому что сейчас они практически лишены возможности легально развиваться: либо они мигрируют в абсолютно карманную, замешанную на коррупционных схемах историю, что разлагает; либо уходят в микробюджеты, которые позволяют выживать, но не расти.

О тендерах

Все знают, что в Москве, да и в России непрозрачна система получения заказов; к сожалению, эта непрозрачность только усиливается, с моей точки зрения. То есть, чем больше нам говорят про тендеры, тем больше эти тендеры являются не инструментом выявления лучшего предложения, а инструментом какой-то глупости. Например, это работает так: кто меньше поставил цену, тот выигрывает — и что дальше?

В других случаях тендер часто работает как система распределения заказов между близкими конторами. Причём это не всегда связано с коррупцией. Иногда это просто связано с желанием заказчика получить качественный результат, а он понимает, что в условиях несовершенств тендерной системы рискует оказаться в руках организации, которая просто будет неспособна сделать что-то адекватное. При этом по закону он будет с ней связан контрактом, и ситуация окажется тупиковой: результат ужасен, а платить всё равно придётся.

Я считаю, что в творческой области тендерная система себя не оправдывает, она должна быть пересмотрена. Если речь идёт о государственных, тем более о муниципальных вещах, творческие тендеры должны быть общественными. Например, можно собрать общественный совет, и он будет оценивать именно творческую составляющую, которая, в свою очередь, будет находиться в определённых ценовых рамках. В конце концов, можно принять, как это было в советское время, расценки, вполне приемлемые для дизайн-среды. Чтобы исключить недобросовестную конкуренцию с ценами как в сторону ультрадешёвости, так и гипердороговизны. Расценки могут быть дифференцированными: например, фирменный стиль будет стоить столько-то, навигация — столько-то, за айдентику — третья цена и так далее. Тогда не будет безумств, что мы видим сегодня, когда знак сомнительного качества вдруг стоит 25 миллионов рублей, а добросовестная дизайн-студия проигрывает тендер, выставив скромный ценник, потому что какие-то гастарбайтеры, совершенно недобросовестные, выставили цену ниже и выиграли. Такая система порождает либо коррупцию, либо безумие — куда ни кинь, везде клин. Общественная оценка, компетентный совет и ценовые рамки исключили бы такие перекосы. Кроме того, совет из экспертов позволяет исключить монополизм, уже невозможно будет представить себе, что на рынке станет доминировать только одна дизайн-студия.

В этом плане, по-моему, советский опыт был как раз удачным. Как было раньше устроено: вот комбинат живописного искусства, в котором работали определённые люди. Они туда попадали по определённому алгоритму, скажем так, конкурсу, то есть был отбор. И благодаря такому комбинату под общественным контролем происходило распределение работы. То есть не все заказы получал только один великий скульптор. Было много скульпторов разной степени величия, которые имели возможность творить. Да, были более великие, менее великие, но работа распределялась более-менее равномерно.

В наше же время часто возникает ситуация, когда все заказы получает один-единственный, кем-то названный «самый великий». Наверное, это здорово, но всё же должно быть распределение, потому что это стимулирует культуру. Искусство — это не только бизнес, тем более если оно финансируется через государственные заказы. А государственных у нас и сейчас, и в ближайшем будущем будет по-прежнему очень много.

Кстати, что интересно, в 1990-е годы для дизайн-студий было намного больше возможностей, потому что всё кругом было частное. Ведь частная компания не обязана участвовать ни в каком тендере и выбирает абсолютно эмоционально, иногда хорошо, иногда плохо, но рынок сам это регулирует. Сегодня, когда частников меньше, чем государства, последнее должно давать возможность работать большему количеству студий, а не концентрировать все заказы в своих излюбленных по тем или иным причинам придворных организациях.