Мировой опыт: Как Мальмё восстал из промышленного пепла

Общие ценности для жителей шведского Мальмё — не пустой звук. Если бы не доверие друг к другу и готовность рисковать, кто знает, как сложилась бы судьба депрессивного индустриального города.

Кайса Бенгтcон и Эмма Эстборн / фото: Глеб Леонов / Институт «Стрелка»

Мальмё — третий по величине город в Швеции и один из наиболее инновационных городов Европы. Тем не менее двадцать лет назад обещания радужного будущего вызвали бы у жителей только горькую ухмылку. Успешная трансформация Мальмё из бедного рабочего города со стремительно убывающим населением в молодой университетский и технологический центр стала результатом вдумчивой работы десятков тысяч людей. В рамках летней программы «Стрелки» две участницы этой трансформации поделились некоторыми составляющими её успеха со Strelka Magazine. О том, как особенности шведской культуры и политики сделали возможным скачок в постиндустриальное будущее для города на окраине страны, рассказали Кайса Бенгтcон и Эмма Эстборн. Кайса — менеджер по маркетингу бизнес-инкубатора MINC, а Эмма — директор по развитию медиакластера Media Evolution.

Краткая история кризиса в Мальмё

История Мальмё всегда складывалась непросто. Город расположен на самой юго-западной оконечности современной Швеции, в регионе Сконе (Skåne), долгое время принадлежавшем Дании. Ближайший к Мальмё крупный город — Копенгаген, разделяет их только 15 километров водной глади Эресуннского пролива. По этой причине даже во времена независимости Сконе на город нападали датские войска: уж слишком удобной была его близость к столице. В XVIII веке Мальмё почти исчез с карт — в нём остались лишь несколько сотен жителей, но смог возродиться. В индустриальную эпоху значимость города выросла, а в 1840 году Франц Кокум предопределил судьбу Мальмё на полтора столетия вперёд. Организованной им верфи было суждено стать одной из крупнейших в мире, индустриальным стержнем города и Швеции. Именно кризис в судостроительстве, развернувшийся в конце ХХ века, стал для города проверкой на прочность. За период с 1971 по 1985 год Мальмё потерял около 35 тысяч жителей (~15 процентов населения), покинувших его ради более благополучных пригородов. Утрата населения крайне болезненно сказалась на местной экономике, потерявшей налогооблагаемую базу, что сократило и без того ужавшийся муниципальный бюджет и усугубило городской кризис.

Панорама Мальмё / Фото: Istockphoto.com

Индустриальные корни в Мальмё были так сильны, что, несмотря на размер и возраст, в нём не было собственного университета. Очевидно, что необходимые для спасения города меры требовали комплексного подхода. В 1994 году, в самый тяжёлый для региона период, когда на все проблемы наложился ещё и кризис национальной экономики, к власти пришёл новый мэр — Ильмар Рипалу, социал-демократ, по профессии городской планировщик. В своей должности ему удалось проработать впечатляющие 19 лет. Ильмару и его команде приписывают значительные успехи, достигнутые городом на рубеже веков. В первую очередь, в Мальмё были избраны новые приоритеты: провинциальный рабочий город начал стремительное превращение в центр зелёных технологий, современной архитектуры, в информационный и инновационный хаб Швеции.

Эресуннский мост / фото: Istockphoto.com

Спасение крупного города, каким, конечно, является Мальмё, — это не только работа самих горожан и муниципальных чиновников, но и согласованные действия региональных и федеральных властей. В конце 1990-х — начале 2000-х мэрия Мальмё и правительство Швеции оказались вовлечены в ряд грандиозных проектов. Самым значительным, пожалуй, стал Эресуннский мост, совершенно изменивший позицию Мальмё в международном и федеральном контексте. Из тупика на юге Швеции Мальмё стал важным транзитным пунктом, связывающим материковую Европу со Скандинавией. Крайне сложный проект обошёлся Дании и Швеции в 4 миллиарда евро. Ещё около одного миллиарда было потрачено шведами на то, чтобы подготовить подземную железнодорожную ветку от моста до центра города. Совмещённая двухуровневая система из моста и тоннеля используется для автомобильного и железнодорожного сообщения, в ней также пропущены оптоволоконные кабели, соединяющие часть Скандинавии с мировой сетью. Бесспорно, формирование важного транспортного коридора сыграло заметную роль в преодолении кризиса.

Другим важным шагом стало создание городского университета. Появление его было нужно для того, чтобы остановить отток молодых людей из города, создать необходимую для появления наукоёмких компаний базу, сформировать условия для привлечения и подготовки компетентных в современных реалиях профессионалов. Университет был открыт в 1998 году, сейчас в нём обучается более 24 тысяч студентов, а сам вуз входит в десятку лучших в стране — впечатляющий результат, достигнутый за очень короткий срок.

Университет Мальмё / фото: Istockphoto.com

Архитектурное и планировочное изменение города особенно хорошо заметно в бывшей промышленной части Мальмё, в районе Västra Hamnen (Западная Гавань). Важным символом этой трансформации стала история с основной высотной доминантой Мальмё. На протяжении нескольких десятилетий над Västra Hamnen и всем городом доминировала гигантская белая арка высотой 138 метров — козловой кран на судоверфи Kockums. В последний раз его использовали в 1997 году, а в 2002-м он был продан в Южную Корею. Говорят, что горожане плакали, когда кран отправляли в Азию, так что в Корее он получил прозвище «Слёзы Мальмё». Город лишился одного из своих главных символов, что ознаменовало наступивший конец крупной промышленности для столицы Сконе. Именно на полностью перестроенной территории верфей (в том числе некогда самой большой в мире) и располагаются MINC, Media Evolution и десятки прочих инновационных городских предприятий. Сам район стал первым в Европе, построенным с нулевым циклом выброса парниковых газов. В системе его энергоснабжения используются геотермальные источники и сложные подземные теплообменники. Взамен белого крана город обрёл изящный белый поворачивающийся на 90 градусов 190-метровый небоскрёб, созданный по проекту Сантьяго Калатравы, — крупнейший в Скандинавии (правда, здание было сильно раскритиковано за дороговизну и изолированность от города). Ещё одним знаковым проектом стал район Bo01. В нём объединились передовые инженерные и урбанистические решения. С одной стороны, в его кварталах были применены передовые энергосберегающие и инженерные технологии, сделавшие Bo01 первым сертифицированным «зелёным» районом Европы. С другой — эксперименты с конфигурацией уличной сети и типологией застройки позволили создать очень живой и уютный район с современной архитектурой.

Арка на судоверфи Kockums, 1970 г / фото: en.wikipedia.org

Впрочем, успех Мальмё не объясняется одними лишь крупными капиталовложениями в инфраструктуру и строительство или в верном порядке произнесённой мантрой «инновации-образование-технологии». Наряду с описанными выше действиями, в городе развивались выдающаяся предпринимательская культура, социальное предпринимательство, поддерживались разнообразные инициативы, облегчающие создание и развитие инновационных бизнес-моделей. В Мальмё никогда не пытались решить одни лишь экономические задачи в ущерб демократическим идеалам.

Организации, в которых работают Кайса и Эмма, можно рассматривать в качестве составляющих частей комплексного плана спасения города, принятого к реализации в первой половине 1990-х годов. Сперва городу удалось остановить отток населения за счёт резко снизившейся стоимости недвижимости. Возведение транспортной инфраструктуры сблизило Мальмё с богатым Копенгагеном и предоставило городу и жителям новые экономические возможности. Университет привлёк молодёжь, начал готовить кадры для наукоёмких и технологичных отраслей. Всё это стало результатом адекватно проведённого анализа сильных и слабых сторон Мальмё. Но указанных шагов было бы мало для того, чтобы стать одним из наиболее инновационных городов Европы. Мальмё удалось сформировать очень живую бизнес-культуру, и именно поддержкой этого направления заняты MINC и Media Evolution, каждый — со своей стороны.

Небоскреб по проекту Сантьяго Калатравы в Мальмё / фото: Istockphoto.com

Несмотря на всю схожесть MINC и Media Evolution, между ними есть одно важное различие. MINC остаётся на стопроцентном финансировании из местного бюджета, а Media Evolution покрывает 90 процентов затрат на своё существование самостоятельно. Это, конечно, влияет на то, как работают организации. Media Evolution зависит от эффективного вовлечения в свою работу различных диджитал-компаний и от формирования для членов организации уникальных предложений: мастер-классов, воркшопов, конференций. А MINC приходится отчитываться перед чиновниками.

— В 1980-1990-е годы город, как и вся страна, проходил через тяжёлый кризис, и ему надо было себя переизобрести. А каким виделось будущее Мальмё к 2010 году? Как и кем были выбраны точки роста и векторы для развития?

Эмма: Было около пяти важных участников этого процесса. Это сам мэр города Ильмар Рипалу и несколько человек из его окружения, решившихся на очень-очень смелые изменения. Мэр по профессии архитектор, поэтому он был так сконцентрирован на городском планировании, он хорошо понимал значимость экономики знаний. Как в будущем будут зарабатывать? У мэрии было отличное видение этого. Они изучили мировой опыт того, как всё работало в США и Великобритании, в Китае — везде. И, осмотревшись, приняли решение, что основой стратегии на 2000 год будет создание университета (именно так создаётся и привлекается знание — через образование), а также постройка дорогостоящего моста из Мальмё в Копенгаген. Это всё изменило. Мы перестали быть на окраине, мы стали воротами в Европу из Скандинавии. Появились новые рабочие места, в том числе в Копенгагене и Дании. Всё стало проще. Возникли альтернативы, которых раньше не было.

— Как в городе удалось с нуля создать университет?

Эмма: Это невероятно! По историческим меркам Мальмё совершил переход от индустриальной экономики к экономике знаний в очень сжатые сроки. Оглядываясь назад, кажется, что у нас в нужное время на должностях, имевших вес и влияние, оказались необходимые специалисты, принявшие очень правильные решения. Сейчас хорошо заметно, как всё поменялось. Эти специалисты так и остались в созданных ими отраслях и продолжают работать в городском развитии и с инновациями. Хоть многие из них уже на пенсии, они остаются активно вовлечены в деятельность наблюдательных советов и руководящих комитетов. Они учили нас, учили своему видению возможного будущего. И дали нам возможность реализовать то, чем мы заняты сейчас. Они были в наших наблюдательных советах с момента основания организаций (речь о MINC и Media Evoluion. — Прим. ред.).

Гавань, Мальмё / фото: Isockphoto.com

— Я так понимаю, что до этого молодёжь уезжала учиться в Лунд? (Лундский университет — один из старейших и наиболее крупных университетов Швеции, по качеству образования входящий в топ-25 в Европе. Кампус университета находится в городе Лунде, в 20 километрах от Мальмё. — Прим. ред.)

Кайса: Да, в Лунд или в ещё более отдалённые университеты. Но они все выстроены как кампусы, а молодым людям в наше время это не нравится. В Мальмё живая культурная сцена: клубы, концерты, театры, так что молодёжи это пришлось по вкусу. Именно это привлекло многих студентов в город. А так как университет был очень молодым, это дало возможность много экспериментировать с новыми методами обучения.

Эмма: Кроме того, сперва жить в Мальмё было очень дёшево.

— Правильно понимаю, что причиной тому — избыток жилья, так как люди покидали город в кризис?

Кайса: Да, именно по этой причине я переехала в Мальмё в 1991-м. Я училась в Лунде, но у меня было образование, связанное с музыкой, так что меня всегда тянуло в Мальмё со всеми его концертами и связанными с этим людьми. Я не могла найти дешёвое жильё в Лунде, а в Мальмё мне удалось сразу же подыскать отличную квартиру.

— Насколько мне известно, в индустриальных городах обычно развивается довольно специфическая рабочая культура. А Мальмё же удалось за очень короткий срок стать настоящим деловым креативным центром. Как из старого рабочего города вы так быстро стали городом молодых бизнесменов?

Кайса: В городе закрылись крупные судостроительные и текстильные предприятия. Но правда в том, что у нас всегда было много предпринимателей, только никто этого не замечал. Я помню, как один из главных стратегов всей трансформации, сотрудница городского совета по бизнесу и развитию Ева Энгквист (ныне один из руководителей университета Мальмё, бывшая чиновница регионального правительства. — Прим. ред.), переехала в Мальмё. Первым делом она провела исследование того, что люди делают в городе и какие сектора преуспевают. Она обнаружила, что вообще-то в городе много небольших компаний, особенно работающих в сфере рекламы. Просто их никто не замечал из-за доминирования крупных промышленных работодателей. Так что было бы неправдой сказать, что у нас совсем не было предпринимателей. Деловая культура в городе существовала.

— Расскажите, чем заняты ваши организации?

Эмма: Media Evolution — членская организация. Мы в Швеции обозначаем себя как кластер, так как сводим вместе частные компании, общественные организации и университеты. Наша задача — развитие и внедрение цифровых технологий в общество. Мы работаем как с медиа, так и с диджитал-индустрией, так что у нас есть разработчики игр, приложений, коммуникационные агентства, издательства. Также мы заняты тем, что предоставляем возможность самым разным людям и организациям чему-то обучиться у наших членов. Ещё следим за тем, чтобы все игроки могли вместе разрабатывать новые решения для будущего.

Кайса: MINC, в свою очередь, полностью принадлежит городу. Мы были основаны в 2002 году, являемся некоммерческой организацией, наша цель — помощь предпринимателям в развитии компаний. А значит, мы влияем на количество новых рабочих мест, рост налоговых отчислений и делаем город привлекательнее для бизнеса и стартапов. Мы занимаемся этим уже 14 лет, у нас широкий спектр программ, направленных на самые разные группы пользователей. У нас также есть своё здание, наш дом, из которого мы работаем. Там есть большой открытый бесплатный коворкинг. Не надо подавать никаких заявок, можно прийти и работать. И мы, конечно, ещё занимаемся организацией мероприятий и конференций, посвящённых бизнес-инновациям и творческим индустриям. А крупных направлений работы у нас три. Первое — открытый коворкинг StartupLabs, резиденты которого имеют возможность бесплатно пользоваться нашим помещением, интернетом и кофе до полугода. Если шесть месяцев оказывается недостаточно, то рабочее место можно арендовать. Второе — бизнес-инкубатор протяжённостью в один год. Для попадания в него нужно пройти отбор. Третье — акселератор Fast Track на пять месяцев, помогающий предпринимателям привлечь иностранные инвестиции.

Эмма: Мы похожи. У нас тоже есть своё здание Media Evolution, в котором мы организуем мероприятия. Есть отдельные площадки, где можно провести встречу, собственное мероприятие или конференцию. Есть коворкинг, там располагается около ста компаний (когда Media Evolution готовили себе новое здание, то все офисы были распроданы ещё на этапе строительства. — Прим. ред.). Да, наши здания похожи и даже расположены близко друг к другу. Если кто-то хочет поговорить о стартапах, то мы направляем их в MINC, и наоборот. Мы хорошо дополняем друг друга.

— Как бы вы определили роль, которую ваши организации сыграли в новом расцвете Мальмё? Какие цели вы перед собой ставите, какая у вас миссия?

Кайса: Наша цель предельно проста — мы хотим быть лучшим хабом для предпринимателей в Европе. Мы формируем представление о тех возможностях, которые таит в себе предпринимательская деятельность. Не знаю, как в России, но в Швеции идея «я хочу основать стартап» переживает настоящий бум. Неважно даже, что у вас за идея, просто хочется создать стартап, получить финансирование и находиться в классном офисе. Это не то, чем заняты мы. Для нас важны хорошие идеи, инновации, важно претворять идеи в жизнь. Нам хочется, чтобы люди поверили в себя так, как верим в них мы. Чтобы они попробовали что-то сделать, и если всё идёт хорошо, то для любого найдётся поддержка.

Эмма: Мы тоже многие годы работали над тем, чтобы быть лучшей в Европе платформой для цифрового развития и инноваций. Мне кажется, что мы этой цели достигли. И выбор этого формата единой платформы был верен. Мы помогали цифровым индустриям с подготовкой новых лидеров, а теперь цифровой мир везде, он затрагивает все области жизни. Это смена парадигмы. Нас привлекает сейчас возможность понять, каким образом мы можем повлиять на то, чтобы цифровая трансформация в обществе была устойчивой, повлиять на этот процесс лучшим образом.

Вид на Vastra Hamnen / фото: Istockphoto.com

— Каким образом оценивается эффективность вашей работы, есть ли какие-то KPI? (Key Performance Indicators — ключевые показатели эффективности. — Прим. ред.)

Эмма: В Швеции у общественных организаций есть стандарты оценки эффективности. Получив финансирование, можно, к примеру, подсчитать, сколько новых компаний было основано, сколько людей устроились на работу благодаря нам. Мы соответствовали обозначенной планке, но мы из тех, кто всегда хочет чего-то большего. Кроме того, мы поняли, что эти метрики не совсем хорошо измеряют ценность нашей работы. Нам нужно было найти свои собственные способы её оценки. Для этого пришлось общаться с нашим заказчиком — чиновниками. Объяснять им, зачем надо создавать новую систему оценки.

Кайса: В какой-то мере нам пришлось учить наше начальство тому, что действительно стоит измерять.

Эмма: Это было сложной задачей для обеих наших организаций. Мы потратили много усилий на то, чтобы общественность, наши спонсоры понимали, что именно в нашей работе генерирует ценность. В какой-то мере это было даже важнее, чем основная наша работа.

Кайса: Мы на сто процентов финансируемся муниципалитетом и должны способствовать появлению новых компаний. Для этого мы и существуем. С одной стороны, мы смотрим на новые налоговые поступления, количество компаний, изменение численности их сотрудников. Очень понятные и прямые данные. А с другой — мы стали докладывать о PR-эффекте нашей работы, количестве статей о нас в медиа, об упоминаниях в Twitter. В общем, о том, как MINC рассказывает о Мальмё, как это может привлечь молодых людей и бизнес в наш город.

— Похоже, что мэрия города была готова плодотворно работать с вами, общаться, идти на уступки. Это тем более удивительно, так как вы были пионерами в организации подобных городских хабов, вам не на что было опираться в работе, никаких руководств. Я знаю, что первые годы существования MINC были не очень простыми, не так ли?

Кайса: Да. От нас требовали результатов, которые мы не могли обеспечить, ведь у нас ещё даже не было своего здания, надо было формировать культуру, не было никаких историй успеха. Мы поняли, что потребуется больше двух-трёх лет, чтобы создать компанию, которая действительно будет заметна. Пришлось убеждать чиновников поверить нам: ещё год, ещё полгода, и мы станем так полезны, как вы от нас этого требуете. Нам очень пригодилась помощь основателей MINC, чтобы получить финансирование ещё на два года (после изначального финансирования на три года. — Прим. ред.). И вот после первых пяти лет мы вышли на нужные показатели.

Эмма: MINC изменил сферу предпринимательства в Швеции, они были инноваторами. Их инкубатор совершенно не похож на другие. Они не следовали правилам и инструкциям. Не заставляли молодые компании следовать поставленным требованиям, а наоборот, вставали на их сторону. Это было очень необычно для тех лет. А теперь, кажется, каждый инкубатор поступает таким образом.

— И вас в итоге оценили?

Кайса: Да. Правда, только когда в 2005 году мы организовали дизайн-хаб внутри нашего бизнес-инкубатора. Все только и говорили: «Это не сработает. Дизайнеры не умеют создавать растущие компании». Но городские чиновники обратили внимание на то, что в Мальмё концентрируются дизайн-компетенции, развивается образование в этой области. В нашем университете одни из лучших лабораторий, исследующих UX, занятых интерфейсами и пользовательским взаимодействием, так почему бы и нам не заняться этим? Мы верили в наших резидентов, но эта программа была лишена федеральной поддержки, так как нам сказали, что там не верят в эту историю.

— А есть ли какие-либо иные организации, подобные вашим, в городе или регионе?

Эмма: Много всего происходит. К примеру, университет сейчас заканчивает создание большого инкубатора для социальных предпринимателей. Есть независимые сообщества предпринимателей, поддерживающие подобные организации. У кого-то есть свои здания, кто-то существует только в соцсетях. Но мы не одни, в городе происходит много интересного.

Западная гавань, Мальмё / фото: Istockphoto.com

—А как вы взаимодействуете с другими хабами, к примеру, с независимым стартап-хабом?

Кайса: Здесь есть кое-что уникальное для Мальмё. Мы предпочитаем работать сотрудничая, нежели конкурируя. По моему мнению, всё дело в нашей истории, в том, каким был город раньше. Мальмё был действительно неуютным городом в 1970-1990-е, депрессивным. Мы до сих пор глядим на мир глазами отстающих, глазами неудачников. И поэтому нам хочется всё время меняться и делать нашу жизнь лучше. Я думаю, что это и позволило создать культуру взаимопомощи. Мы хотим знать, чем занимаются другие проекты, и предлагать им свою помощь. Это наш подход в MINC. Если кому-то удастся делать это лучше нас, мы не нужны, нас можно будет закрывать. Мы работаем до тех пор, пока нужны людям.

Эмма: Мне кажется, что сказанное Кайсой относится ко всем жителям города. Мы все хотим сделать Мальмё ещё лучше, поэтому мы так много говорим о городе. Он для нас очень важен. И ничего не меняется в том случае, если появляются организации, занятые похожим с нашим делом.

— В своей лекции вы обратили внимание на то, что Мальмё — город с очень молодым населением. Кроме того, значительная доля населения (около 43 %. — Прим. ред.) — иммигранты в первом или втором поколении. При этом занятость в диджитал- или креативном секторах предполагает высокий уровень образования и квалификации. Считается, что менее обеспеченные люди часто оказываются исключены из такого рынка труда. Что в этом отношении предпринимается в Мальмё?

Кайса: Есть две точки зрения. Первая — всё так, вы правы. Это самый большой вызов, с которым сталкивается город, проблема интеграции. Многие оказываются на периферии сообществ, экономического преуспевания, образовательной системы. И так как иммигрантов много, то и проблема большая. Мы стараемся помочь с процессом интеграции. Для этого мы, например, создали стартап-лаборатории, мы просто хотели привлечь других людей, не совсем нашу привычную аудиторию. Тех, кто не зашёл бы в двери бизнес-инкубатора в иных условиях. Мы пытаемся достучаться до них, чтобы сообщить: «Эй, у нас тут свободное бесплатное пространство, открыто для всех, никто не станет вас оценивать». А ещё мы стали общаться только на английском. С прошлого года. Как мы до них достучимся, если не говорим на одном языке? Это всё изменило. У нас начали работать девушки в никабах, гости стали заметно моложе, постоянно звучит английская речь.

Но ещё я думаю, что мы не те, кто ответственен за разрешение этой ситуации или интеграцию. Есть те, кто плотнее занят этой темой, другие хабы. Мы лишь помогаем им.

— Какие факторы успеха Мальмё вы бы назвали в числе ключевых?

Кайса: Во-первых, своевременность. Всё произошло в нужный момент, и я не уверена, что мы могли бы повторить подобное ещё раз. Кроме того, это были правильные люди, визионеры, верившие в своё видение лучшего будущего для города. А ещё отвага, необходимая для принятия решения, когда не знаешь, каким будет итоговый результат. Что касается наших организаций, то мы успешны, потому что очень гибки, мы работаем, решая проблемы одну за другой, постепенно. Кроме того, наша деятельность прозрачна и изменчива. А ещё важно доверие!

Эмма: Для нас залогом успеха стали взаимосвязи — работа с разными людьми. Вовлечение людей из бизнеса и некоммерческих структур, для которых мы хотели представлять ценность и становиться друзьями. И через это давать им возможность влиять на работу нашей платформы. Но вообще сложностей было крайне много, наверное, мы просто всегда выбирали правильное направление для развития.