Города вне пространств: Альтернативный взгляд социолога-классика

Рецензия на «Город» Макса Вебера.

В издательстве Strelka Press вышла новая книга — «Город» Макса Вебера на русском языке. Что такое альтернативная социология города и каким искушениям автора не стоит поддаваться, в своей рецензии рассказал социолог Константин Габов.

Книга «Город» от одного из создателей современной социологии как науки Макса Вебера занимает особое место в ряду основных работ автора и на первый взгляд даже противоречит магистральному направлению его мысли. Её необычное положение заключается в исследуемом объекте, но об этом речь пойдёт чуть позже. Чтобы начать разговор о социологии города Вебера, стоит вспомнить идею Александра Филиппова о том, что социология бывает двух типов. По одну сторону линии разграничения лежит социология времени, которой соответствует исследование значимости культуры, морали, смысловых образцов — всего того, что лишено материальной оболочки и непосредственной ориентации на человеческое тело. По другую — социология пространства, которая, наоборот, занимается вопросами телесности, а значит с этим связана тема потребностей, власти и других диспозиций [Филиппов, 1995. С. 53]. Интуитивно кажется, что город как объект внимания социолога предполагает самую что ни на есть настоящую социологию пространства, среди элементов которой будет анализ расположения городских объектов, локализации социальных групп, зонирования и динамики развития определённых территорий и районов. Однако такая социология города появилась чуть позже и связана с исследованиями Чикагской школы.

При этом многие из тех, кто сталкивался хотя бы с упоминаниями о теоретическом наследии Макса Вебера, знакомы с рядом ключевых понятий, формирующих так называемую «понимающую социологию», то есть такую социальную теорию, в центре которой находится понятие действия — как правило, действия индивидуального, рационального и осмысленного. И это подразумевает, соответственно, социологию, связанную с интерпретацией субъективного смысла этого действия. Вместе с известным по работе «Протестантская этика и дух капитализма» историческим методом получается, что в самом фундаментальном смысле Вебер — это социолог времени, для которого важно не расположение тел и объектов в пространстве и их социальное значение, а интерпретируемый в исторической динамике смысл действий индивидов, формирующих и меняющих социальные институты. Именно эта формула детально и скрупулёзно раскрывается Вебером в настоящей книге на примере истории развития городов. И с помощью же этой формулы стоит читать его исследование, которое в таком случае раскрывается как неотъемлемая часть его теории и методологии.

Основные институты, на которых останавливается Вебер, можно достаточно приблизительно поделить на те, что связаны с существованием и развитием городского сообщества, его управлением и администрированием, функционированием рынка и процесса производства товаров, реализацией безопасности и условий свободы жителей. У многих внимательных читателей Вебера есть очень большой соблазн признать наличие всех этих условий конечными критериями города, а наиболее полное их развитие — признаками современного города. Однако Вебер постоянно делает замечания, которые указывают на неправомерность подобных попыток. Это связано с другим значимым методологическим принципом автора, нацеленного на выделение идеальных типов городов, на практике наиболее выпукло отличающихся между собой. В этом смысле город древнеиндийских общин имеет такое же право называться городом, как и столица Венецианской республики, но при этом они будут обладать совершенно разным набором признаков.

Так, например, в первых главах Вебер показывает, каким образом в городах средневекового Запада на смену родовым отношениям, характерным для жителей античных и исламских городов, за счёт влияния христианства пришло сообщество, или «братство», городских жителей, объединяющими узами которых стал сам город. Эти братства со временем стали ощутимой военной и политической силой, способной выстоять в окружении других зачастую более сильных военно-политических образований, и в итоге это послужило толчком к бурному развитию городов в Европе. При этом в истории человечества и до и после этого продолжали существовать города, в основании которых лежали родовые, кастовые или другие традиционные формы союза жителей.

Рынок Covent Garden, Floral Hall, Лондон, 1910 год / фото: spitalfieldslife.com

Этот пример показывает механику рассмотрения Вебером разных элементов: он берёт максимально возможный и доступный ему набор социальных институтов, связанных с той или иной стороной городской жизни от Античности до Нового времени. Далее в очень узком историческом контексте показывается их значимость и связь с другими институтами, локализованными в другом месте и в другую эпоху. Но вместе с этим он замечает, что каждый рассмотренный случай не подразумевается как решающий признак, отличающий город от не-города. Из этого следует отчасти парадоксальная ситуация: в книге «Город» не даётся определения города.

Другим ярким примером осторожности рассуждений Вебера, выраженным буквально в одном абзаце, могут служить его слова о рынке: «Ещё одним необходимым признаком „города“ следует считать „рынок“: осуществление не спорадического, а регулярного товарообмена на территории поселения в качестве существенной составной части дохода и удовлетворения потребностей населения. Однако „рынок“ не всегда ещё превращает место, где он функционирует, в „город“. Периодические ярмарки и рынки, где продаются предметы дальней торговли, на которые в установленное время (обычно раз в год) съезжаются торговцы, чтобы сбывать оптом или в розницу друг другу или потребителям свои товары, действовали часто в таких местах, которые мы называем „деревнями“. О „городе“ в экономическом смысле можно говорить лишь там, где местное население удовлетворяет экономически существенную часть своих повседневных потребностей на местном рынке, причём в значительной части продуктами, произведёнными или каким-либо образом приобретёнными местным населением и населением ближайшей округи для сбыта на рынке».

Рынок Gravesend Borough, Лондон, 1951 год / фото: gravesendboroughmarket.co.uk

Эти несколько предложений иллюстрируют существенные идеи и неявные посылки всей книги Вебера. Во-первых, если касаться осторожности Вебера (скорее методологической, чем риторической), то он говорит о некоем существенном признаке города, затем дезавуирует этот признак в следующем предложении и, наконец, вводит достаточно неопределённое условие, которое проводит границу между городским и не-городским рынком. Очевидно, чтобы разобраться со всеми категориями и условиями, о которых идёт речь в этой работе, требуется погружение в более широкий круг исторического и теоретического чтения, в том числе и самого Вебера.

Во-вторых, продолжая тему осторожности, обращает на себя внимание не всегда ясное на первый взгляд использование кавычек в случае употребления терминов «город» и «рынок». Иногда они используются для постановки акцента на конкретном понятии, в части случаев читатель может заподозрить автора в том, что он и сам не верит, что то, о чём он пишет, является не «городом», а лишь поселением, зря претендующим на это звание.

В-третьих, можно вернуться к рассуждениям о социологии пространства. Не нужно понимать превратно мысль о принадлежности Вебера к числу социологов времени и мыслить его социологию как исследование без упоминания важности каких-либо физических и пространственных объектов. Рынок существует и как локализованное в пространстве города образование, но гораздо более важен он как институт товарообмена. Вебер, в частности, не обращает внимания на то, на что обратил бы внимание любой современный городской исследователь: каковы были принципы организации рынка, каково было расположение рынков в городах разных эпох относительно других частей города. Гораздо более ценны принципы его социальной и экономической организации. У Вебера рынок — это элемент в социальном пространстве социальных отношений в городах разного типа.

Торговый центр The Palace, Пекин / фото: Istockphoto.com

Подводя краткий итог, в этой книге читатель не увидит привычного и ожидаемого города как совокупности объектов и людей, находящихся во взаимоотношениях разного качества: города социальных географов, урбанистов, городских антропологов и социологов пространства. И это подразумевает настоящее читательское искусство, впрочем, связанное и с талантом автора, — вчитавшись в рассуждения Макса Вебера о городе, посмотреть на привычный объект совершенно с другого ракурса. В этом смысле книга будет однозначно полезна всем, кто воспринимает точку зрения теоретиков и практиков исследования пространства на город как на естественную среду, в первую очередь для того, чтобы быть сбитыми с толку, перефокусировать свой взгляд на окружающий современный город и, возможно, найти способ использования своего нового расширенного восприятия.

Текст: Константин Габов