Следи за собой — будь осторожен!

Как (не)прилично вести себя в публичных местах. Рецензия на книгу социолога Эрвина Гофмана.

Обложка книги

Впервые на русском языке вышла книга американского социолога Эрвина Гофмана (1922–1982) «Поведение в публичных местах». Сын украинских евреев, эмигрировавших в Канаду, стал известен в послевоенных научных кругах Америки и Европы после публикации исследования игровой стороны человеческого существования «Представление себя другим в повседневной жизни». Учёный одним из первых занялся микросоциологией — драматургией межличностных отношений, в частности, поведением людей в закрытых сообществах, например больницах, тюрьмах. Вскоре за ним закрепился статус борца с карательной психиатрией, а в 1968 году влиятельный социолог Толкотт Парсонс в статье для Международной энциклопедии социальных наук назвал Гофмана «возможно, самым значительным автором в американской социологии сегодня». В это время между состоянием этой дисциплины в США и в мире можно было поставить знак равенства.

«Поведение в публичных местах» начинается с масштабного предисловия научного редактора Михаила Соколова. Благодаря ему и Виктору Вахштайну идеи Гофмана, например фрейм-анализ, всё чаще транслируются образовательными медиа. Эта часть работы написана в формате подробно выстроенной навигационной карты по научной вселенной американского социолога, стиль предисловия балансирует между историей успеха и забвения и критической биографией, похожей на некролог. Заканчивается книга небольшим словарём, объясняющий некоторые имена, направления и топонимы, встречающиеся в книге. Учитывая подробные постраничные ссылки с комментариями, отсутствие академических указателей в книге кажется частью издательской стратегии, а не очевидной оплошностью.

В 1955–1956 годах Гофман с помощью метода включённого наблюдения исследовал жизнь пациентов Больницы св. Елизаветы (город Вашингтон, округ Колумбия) — в книге это заведение будет постоянно называться «Центральная больница». Там учёный собрал значительную часть материалов для «Поведения в публичных местах». Он наблюдал за применением транквилизаторов и экспериментами, в поле для которых превратил лечебное заведение его руководитель профессор Оверхольстер. Научный интерес Гофмана формировался и под влиянием травматического опыта в личной жизни: его первая жена страдала психическими заболеваниями и покончила с собой в 1964 году.

Психиатрическая больница Святой Елизаветы / фото: wikipedia.org

«Поведение в публичных местах» вышла в 1963 году. В ней Гофман использует свои идеи из других работ и не меньшее число новых терминов. Некоторые из них переопределяют одно и то же явление в разных частях книги. Доминирующая вовлечённость (смотреть фильм в кинозале, а не сидеть в планшете), экранирование (автомобиль или туалетная комната, скрывающие индивида от происходящего вокруг), социальные события (вечеринка, рабочий день в офисе), портативные источники вовлечённости (газеты, а сегодня — гаджеты) — список авторских терминов претендует на словарный объём. Такое разнообразие на грани хаоса компенсируется детальным оглавлением с тщательно прописанными подразделами и общей интонацией работы, которая отражает авторский посыл о неуверенности как главной стратегии при работе с меняющимся и ускользающим полем коммуникации.

Фото: Istockphoto.com

Прежде всего социолога интересуют несоответствие публичного образа человека и его самоощущения, а занимает то, «что исходящая от индивида информация располагается <...> между той информацией, которую он полностью контролирует, и той, которая истекает сама собой, часто вопреки его воле». Главная цель учёного — разобраться, как устроена «ситуационная вовлечённость», что влияет на включение и исключение горожанина в события. Сегодня этот интерес мог бы звучать так: как контекст влияет на восприятие наших действий в публичных пространствах?

Гофман всегда осторожен и уточняет, что его выводы и примеры охватывают лишь средний класс Америки. Учёный не стремится описать все условия и варианты нормального и ненормального поведения в публичных местах, отмечая, что «почти не обсуждались нормы, управляющие физическим насилием, а также нормы, касающиеся просьб о значительной помощи». Значительная часть работы Гофмана — примеры коммуникации между незнакомцами, покупателями и продавцами, случаи обращения горожан к полицейским или священникам. Социолог считает, что статус этих людей мотивирует большинство искать именно у них совета почти в любой ситуации. Старики и дети в классификации Гофмана попадают в разряд «открытых людей», которые не носят социальных ролей, а границу их личного пространства проще всего нарушить. При этом как раз дети и психически больные люди, по мысли автора, и являются главной опасностью для социального порядка. Гофман указывает и события, разрывающие привычную жизнь города: похороны, свадьбы, эскорт машин скорой помощи и полиции.

Фото: Istockphoto.com

От исследования правил поведения автор быстро переключается к анализу условий ненормальности: «Человек в компании „с“ другим склонен чувствовать себя вправе на любые выходки, так как может предполагать, что его контакт с другим будет гарантировать его вменяемость в глазах зрителей». Особенность метода Гофмана в том, что учёный обычно сопоставляет случаи из городской среды, которые черпает из газет, произведений Диккенса, Мельвиля и многочисленных исследований коллег, с историями пациентов психиатрических больниц.

Гофман приходит к выводу, что нормы применяются к человеку в той мере, в какой общество признает его здоровым. Плохое поведение проще назвать болезнью, ведь «чем хуже человек ведёт себя, тем серьёзнее он болен? Поэтому как бы психиатр ни поступал с нарушителем — а вариантов много, — его действия помогает уберечь святость социального события и чувства его участников».

Фото: Istockphoto.com

Социальный порядок напрямую связан с наказанием за те действия, которые не находят простого объяснения: «В Лондоне недавно было выпущено судебное постановление, гласящее, что индивид имеет право идти по улице, но не имеет законного права просто стоять на ней. В Чикаго человек в униформе бездомного может спокойно сидеть и „клянчить“ на улице, но, покинув свой пятачок, он должен выглядеть так, словно направляется в конкретное место по делам». Абсурд социальной политики 1950–1960-х находит своё отражение и в «Моллой» Сэмюэля Беккета. Главный герой, инвалид с плохо работающими суставами и быстро заканчивающимся запасом сил, слезает с велосипеда, прекращает выполнять социальное действие. К нему сразу подходит полицейский: «Что вы тут делаете? — спрашивает он. Я привык к этому вопросу, я его тотчас же понял. Отдыхаю, говорю. Отдыхаете, говорит. Отдыхаю, говорю. Вы намерены отвечать на мой вопрос? — заорал он». В эти же годы римский суд признал виновными обручённую пару, которая решилась на долгий поцелуй в общественном месте.

Гофман один из первых исследователей обратил внимание на книги по этикету — ценный источник информации по общественным нормам в Америке первой половины XX века. Порой эти выдержки вызывают печальную улыбку и феминистскую критику: «Мужчина, привлечённый на кухню теплом и чаем, но испытывающий неприязнь к собравшимся там женщинам, мог безопасно и комфортно расположиться на кухне, используя кота в качестве средства исключения себя из круга женщин». Хотя Гофман имел репутацию новатора и неконвенционального учёного, но многие фрагменты «Поведения в публичных пространствах» свидетельствуют о реакционных, по крайне мере сегодня, взглядах автора. Социолог опасается, что «больше нельзя укрыться в регламентированном мире, тысячу и одно правило которого можно заучить и в котором можно уверенно и безопасно прокладывать свой путь».

Фото: Istockphoto.com

По мнению Гофмана, наиболее опасные (открытые пространства) — это парки — места максимального раскрепощения и возможной агрессии. Социолога занимают и те зоны в домах, в которых человек может укрыться от коммуникации, например ванные, спальни. Особый интерес представляет замечание автора о роли стен как института в мире коммуникации и упоминание больничных тоннелей, в которых скрытно курят медсестры.

Социолог напоминает, что любое нарушение или соглашение с правилами поведения в публичных местах становится высказыванием, обращённым к ситуации и тому обществу, в котором совершается действие. Подобная мысль сегодня может спровоцировать тотальную подозрительность по отношению к любым событиям. Учёный отмечает, что коктейль-бары и другие места для отдыха часто мотивируют посетителей к нарушениям норм поведения.

Сегодня работа Гофмана в этическом плане выглядит сильно устаревшей. Пример архаичности — характеристика гомосексуалиста как человека, злоупотребляющего коммуникацией: «„Курсируя“ с целью знакомства, такой человек будет использовать обычные контакты, предполагающие безобидные просьбы или безобидные замечания, в качестве прикрытия. Особая важность такого рода злоупотребления публичной солидарностью заключается в том, что оно может осквернять обычные контакты между гетеросексуалами». Но текст Гофмана привлекает к себе как минимум по двум причинам: все свои или чужие мысли автор методично снабжает примерами, не личными оценками и при этом описывает проблемы, которые современные горожане решают каждый день. Учёный успешно нагнетает атмосферу почти абсолютной зависимости публичного образа человека от сообществ, в которых он появляется. После многочисленных и явно менторских примеров создаётся ощущение, что для Гофмана событие важнее его участников.

Текст: Сергей Сдобнов