Strelka Press издает работы о современных проблемах архитектуры, дизайна и городского развития. Издательство базируется в Лондоне и Москве, выпуская книги на английском и русском языках. Мы продвигаем новое мышление в сфере дизайна и архитектуры, уделяя внимание тому, как международный опыт может повлиять на Россию. Strelka Press предлагает электронные книги и бумажные издания.

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ДВАДЦАТКА: АРХИТЕКТУРА МОСКВЫ И ЗАЧЕМ ОНА БЫЛА
Григорий Ревзин

Постсоветская архитектура продолжается двадцать лет. Это много. За двадцать лет начались и закончились модерн, неоклассицизм, конструктивизм, сталинская архитектура — есть с чем сравнивать. История этой архитектуры — повесть о двадцати главных героях.

Электронная книга ОТ 30 РУБ
Печатная книга ОТ 310 РУБ

НАПЕЧАТАТЬ КНИГУ

20 лет назад российская архитектура освободилась от бремени советского государства — что удалось сделать за это время? Книга Григория Ревзина «Великолепная двадцатка» — подведение неутешительных итогов прошедшего двадцатилетия, которые он связывает с предпринятой постсоветской архитектурой попыткой решить нерешаемые проблемы идеологии нового общества — его стремлением войти в западную цивилизацию и отделить себя от советского исторического и культурного опыта.


Об авторе

Архитектурный критик, специальный корреспондент Издательского дома «Коммерсант», автор книг «Неоклассицизм в русской архитектуре начала XX века» (1992), «Очерки по философии архитектурной формы» (2002), «На пути в Боливию: заметки о русской духовности» (2006), «Русская архитектура рубежа XX–XXI вв.» (2013) и др.

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ДВАДЦАТКА: АРХИТЕКТУРА МОСКВЫ И ЗАЧЕМ ОНА БЫЛА

Постсоветская архитектура продолжается двадцать лет. Это много. За двадцать лет начались и закончились модерн, неоклассицизм, конструктивизм, сталинская архитектура — есть с чем сравнивать.

История этой архитектуры — повесть о двадцати главных героях. Это нормально. Честертон написал (несколько высокопарно), что архитектура — это азбука гигантов, это верно не только в том смысле, что буквы большие, а и в том, что гиганты редко ходят толпами. Конструктивисты (тоже примерно двадцать человек), и сталинские архитекторы, и архитекторы модерна (это опять же двадцать человек максимум), все остальные — краеведение. В историю больше двадцати не пропихивается, и, кстати, это серьезный резон не становиться архитектором. В год в России появляется примерно две тысячи человек с дипломом архитектора, поколение — двадцать лет, около сорока тысяч человек, а в итоге — двадцать фигур. Шансы — один к двум тысячам, хуже только у поэтов. 

Что это было? Что за двадцать лет сделали двадцать героев? В 2008 году, когда я делал выставку «Партия в шахматы» на Венецианской биеннале, Андрей Боков, Александр Скокан и Евгений Асс с разной степенью резкости критиковали меня за идею противопоставления российской и западной школ. «Архитектор, — говорили они, — профессия интернациональная, важно не то, какое у него гражданство, а то, что он привнес в сегодняшнюю мировую архитектуру». Отлично, что мы туда внесли?

В деятельности историка случаются неприятные моменты. Иногда нужно признать историческое поражение.