Городские экономисты: Спрогнозировать нельзя смоделировать

Елена Короткова рассказала, как считают прибыль и замеряют экономические эффекты от городского ремонта.

Центр городской экономики в КБ «Стрелка», который возглавляет Елена Короткова, проводит исследования и прогнозирует, сколько денег архитектурный или градостроительный проект принесёт в бюджет и какие экономические эффекты будет иметь в масштабе улицы, квартала и целого города. Strelka Magazine расспросил Елену, как посчитать прибыль от благоустройства и чем ремонт улицы отличается от запуска модной коллекции в магазине.

Далее — прямая речь

Как и сам город, наука о его экономике имеет огромное количество фокусов и масштабов. Приведу пример: рынок жилья — это городская экономика. Но, если речь идёт о мегаполисе, в котором происходит масштабная застройка, а в квартиры заселяются уже не только местные, но и приезжие люди, мы заходим на сторону национальной экономики, вопросов демографии, мобильности и так далее. Точно так же пекарня — это и экономика района, и экономика города, и экономика страны. Если же говорить сухими терминами, городская экономика — это процесс экономических взаимодействий объектов и субъектов городского существования.

Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»
Реконструкция Тверской улицы / фото: Глеб Леонов / КБ «Стрелка»

В городской экономике используются самые разные инструменты: экономический и системный анализы, системы прогнозирования, в том числе сложные вроде цепей Маркова. Математическое моделирование — одно из серьёзнейших направлений городской экономики, и вершиной всего этого, на мой взгляд, являются попытки замоделировать город как систему взаимосвязанных процессов с использованием большого количества регрессий. Короче говоря, смоделировать реальность, где всё на всё влияет. Например, на улице начали снижаться арендные ставки. Аналитики начинают разбираться, почему так происходит, на что это повлияет в масштабах улицы и квартала. При этом эффекты от таких процессов чувствуются далеко за пределами ретейл-отрасли. Здесь как с падающей в воду каплей — круги на воде расходятся достаточно далеко. А если это не одна капля, а дождь и надо понять, откуда какой процесс начался, почему он такой, на что повлияет, то задача становится крайне сложной и многоплановой.

Важно понимать, что практически всё в городе имеет экономический эффект. Перекрыли улицу на пять лет — чинится мост: за это время радикально поменялось движение по улицам, модели их использования и даже сами пользователи. Автобусы стали ходить по другому маршруту, пассажиры — по другим улицам, чтобы сесть на эти автобусы. Соответственно, для предпринимателей поменялся ландшафт потоков потенциальных покупателей. Вопрос здесь только в том, что есть вещи, которые могут быстро поменяться, и это изменение даст краткосрочный и быстрый эффект, а есть вещи, которые меняются долго и имеют долгосрочный эффект. Я бы даже сказала, что городские процессы имеют разную «эластичность». Например, очень быстро может меняться ретейл: пошёл дождь или началась осень, и на улице стали продавать не солнечные очки, а зонтики. Коллекции в магазинах меняются два раза за сезон. Закрыть магазин, открыть магазин или кафе — это всё не такие долгие процессы. А вот, к примеру, благоустройство улицы имеет долгосрочный эффект. В конечном итоге положить плитку — это финал долгого процесса. Но зато и эффект от него будет продолжительным. Мы в нашем Центре городской экономики сейчас начинаем исследовать комплексные эффекты от благоустройства улиц. И по тому, что мы пока видим, я могу сказать, что те показательные изменения, о которых обычно говорят относительно зарубежных аналогов такого процесса благоустройства (повышение стоимости недвижимости, рост налоговых поступлений), — это все истории сроком не год и не два. Эти процессы идут по пять-десять лет.

Я в этом смысле очень люблю статью Михаэля Вегнера 1994 года Operational Urban Models: State of the Art (Journal of the American Planning Association, 60, 17-29). Он пишет, что есть процессы в городе, которые имеют очень высокую скорость изменений: потоки товаров, пешеходов, автомобилей. Возникают и закрываются фирмы, семьи создаются и распадаются (а значит меняется модель потребления как минимум у двух людей) — это процессы с высокой скоростью изменений. Средняя скорость — это, например, строительство домов. А самая низкая скорость изменений у инфраструктуры в целом и у застройки. Чтобы вместо микрорайона хрущёвок вы в своём городе построили новый квартал и заселили его, потребуется много лет работы.

Модели потребления города людьми, конечно, меняются быстрее. Но и здесь требуется время, чтобы пешеход узнал: это теперь не узкий переулок, а приятная зона для прогулки. Потом подтягивается бизнес, потому что продавцы видят, что улица людная, а значит потенциально прибыльная. За ретейлом поднимается ставка в районе — недвижимость становится дороже. Так, через пять-десять лет виден экономический эффект в масштабе городской экономики: улица стала приносить в городской бюджет в разы больше дохода.

Есть ли норма эффективности

Любой процесс в городе, связанный с вложением денег и трудовых ресурсов, вызывает вопрос о целесообразности и эффективности. «Зачем», «почему именно так» — это прекрасные и нужные вопросы. Другое дело, что, даже ответив на них в начале, вряд ли кто-то поручится за точность реализации цели в конце. К чему приведёт тот или иной процесс в столь сложной системе, как город, спрогнозировать довольно трудно. И даже бенчмаркинг здесь не всегда лучший помощник. Горожане, прежде всего, представители конкретного города, а не среднестатистические обитатели мегаполиса. И ведут они себя по-разному, и реагируют на одинаковые процессы по-разному. Точно так же и с эффективностью: что является хорошим результатом для одного города, не всегда релевантно для другого.

Обновленная Неглинная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Неглинная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Неглинная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Неглинная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Неглинная улица / фото: КБ «Стрелка»

Когда заходит разговор об улицах и благоустройстве, то в пример приводятся города в Европе или США, где эффект может измеряться в росте налоговых поступлений или поступлений от оборота ретейла. А теперь попробуйте рассчитать рост налоговых поступлений от прибыли конкретных предприятий на конкретной улице в нашей стране. Сделать это невозможно. Не потому, что все такие плохие, а потому что система налоговой отчётности в России построена другим образом, нежели в зарубежных странах. Предприниматель, который арендует помещение на Большой Дмитровке, а зарегистрирован в районе Октябрьского Поля, платит налоги в налоговую инспекцию по месту регистрации. Я уже не говорю про сетевые магазины. Получается, что даже на такой простой, чёткий вопрос ответить с ходу и конкретно о целях и задачах, а потом померить эффект не получится. Нужно изобретать какие-то свои показатели, свои методики расчёта.

Есть ещё эффект новизны. Когда вы впервые делаете какой-то проект, оценить его эффективность можно только в сравнении с пятью последующими. Парк Горького казался прекрасной «машиной развлечений». А сейчас приходит понимание, что в каких-то вопросах перегнули с плотностью активности. Но это мы сейчас уже такие умные: есть опыт, есть с чем сравнивать в российской практике.

Герберт Саймон (американский учёный в области социальных, политических и экономических наук. — Прим. ред.) писал, что человек не может знать всех вариантов, поэтому у него изначально выбор не оптимален. Человек не является той самой моделью, о которой писал Адам Смит. И для современных исследователей это постоянное усложнение условий задачи. При всём желании экономист не может сказать, что благоустройство улицы стопроцентно приведёт в следующем году на 15 процентов больше пешеходов. Причин, почему люди могут полюбить или не полюбить обновлённую улицу, миллион. А стоит ещё учитывать и тот факт, что в одно время года пешеходы будут, а в другое — нет. Здесь начинается выход в нечто совсем непонятное для нормального экономиста, потому что мы сталкиваемся напрямую с наименее прогнозируемым субъектом в экономике — человеком. Так, он может с детства ходить по одной и той же улице, даже если она перекрыта и перегорожена заборами, просто потому что ему нравится. Или, наоборот, она ему не нравится, потому что его на этой улице покусала собака.

Экономическое прогнозирование

Прогнозирование, честно говоря, дело самое неблагодарное. Нам всем хочется, чтобы всё было понятно, просто, чтобы все прогнозы, во-первых, у нас были, а во-вторых, сбывались. Ради этого люди смотрят прогноз погоды каждое утро. Если открыть последние выпуски Journal Urban Economics, то вы увидите, что 60 процентов статей — это описание эффектов. Как ведут себя бедные люди в городе, каковы причины и последствия джентрификации — экономисты либо описывают то, что происходит, либо то, как мы все сюда попали. Я бы сказала, что мировая городская экономика сейчас находится в стадии, когда накапливается такое количество описанных эффектов и взаимосвязей между разными процессами в городе, что в ближайшее время мы сможем уже перейти к качественным, значимым трудам, которые смогут осмыслить всю экономику города в целом, во всём её многообразии.

Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Пушечная улица / фото: КБ «Стрелка»

Пока же российская городская экономика живёт методами советского осознания: будто она может всё предугадать. Стратегию описать неплохо, потому что надо куда-то двигаться и иметь ориентиры, но надо признать, что мы пытаемся прогнозировать систему, о которой в деталях не знаем многого. Если в качестве аллегории взять медицину, будет так: мы знаем, что у нас есть шприцы, потому что где-то уже ими пользуются и вроде как успешно, а у пациента иногда болит рука. А ещё мы знаем, что можно посмотреть на его зрачок. Но в единую систему всё это не складывается. И мы начинаем комбинировать и применять тот инструментарий, который у нас есть. Но чем пациент болеет (и болеет ли он вообще, или наблюдаемые нами изменения — это естественные признаки роста), какие причины болезни, какое лекарство подходит для этой болезни и, самое главное, будет ли лечение эффективно — этого всего мы пока не знаем. А я напомню, что наш пациент — город. Мы, экономисты, находимся в ситуации, когда мы должны просто последить за больным и понять, как он живёт, в каких стадиях находится, когда именно у него болит рука и какая у него группа крови.

Что делать предпринимателям, если прогнозов не будет

Не стоит все надежды возлагать только на прогнозы. Недовольство городского бизнеса благоустройством в этом году, с одной стороны, понятно, а с другой — выявляет его слабые стороны. О программе «Моя улица» предупреждали заранее, значит необходимо было готовиться до того, как прямо перед вашим рестораном раскопали тротуар. А если не предупредили, то, может быть, стоило обратиться в соответствующий департамент: «Товарищи, мы можем пострадать. Пожалуйста, хотя бы объявите план, скажите, что вы предпринимаете, что вы будете делать. Нам нужно это не для того, чтобы устроить подкоп, а чтобы правильно построить свой бизнес».

Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»
Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»
Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»
Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»
Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»
Обновленный Новый Арбат / фото: КБ «Стрелка»

В этом смысле городские власти тоже должны заранее приходить к предпринимателям и говорить: «Ребята, в апреле мы начнём закрывать фасад. Пожалуйста, учтите это в своих производственных планах. Давайте мы поговорим с собственниками, чтобы они на это время снизили вам арендные ставки или дали каникулы». Вообще-то бизнес рулит, он кормит город, так что ему надо взаимодействовать с городом, а городу слышать бизнес. Не снимаю я, конечно, и ответственности с самих проектировщиков. Сила документа и проекта в нашей системе, к счастью (а иногда к несчастью), такова, что решения должны быть взвешенными и учитывать как минимум основные позиции интересантов. И это не просто ради мира на земле. А потому что в городе как аукнется, так и откликнется: не учли технические требования к организации какой-то деятельности на улице, она ушла с этих улиц — в итоге бюджет недополучил денег. Наконец, надо понимать, что в этой ситуации нет одного пострадавшего: город и городская экономика связаны очень сильно. Если власть не предупредит ретейлеров о ремонте Тверской и закроется 60 процентов магазинов, то это стукнет в обратную сторону бумерангом. Поэтому я бы не забывала эту «круговую поруку» и понимала, что все повязаны и никто не уйдёт сухим из воды.

Что касается эффекта, то и здесь ретейлу не стоит сидеть и ждать, когда само всё разрешится. Надо понимать, что если улицу благоустроят, то изменятся варианты её использования. Так что там, где раньше стояла сомнительная шаурма, понадобится что-то другое. Надо быть интересным и привлекательным для новой аудитории, которая придёт. Это нормально, что потребитель стал более придирчивый, особенно учитывая падение доходов: люди более осознанно тратят деньги.

Кто и как занимается московской экономикой

Прежде всего, в столице есть Мосстат — Московское статистическое отделение. Оно выдаёт какие-то данные, но, понятно, хотелось бы больших объёмов и больших подробностей. Здесь я бы в пример привела сайт Open New York Data, где есть очень много цифр по Нью-Йорку, и делать с ними можно что угодно. В этом смысле MosOpen — это первый шаг вперёд.

Департамент экономики Москвы занимается общими экономическими вопросами. Он определяет направления налоговой, финансовой, инвестиционной политики. Есть департаменты, которые косвенно связаны с городской экономикой, которые её «делают». Например, департаменты промышленной политики, торговли и услуг, благоустройства. Но, к сожалению, они также не слишком охотно делятся данными. Хотелось бы, чтобы как можно больше статистической текущей информации выдавалось вовне. Потому что сейчас некоторые решения, которые принимаются, вызывают вопросы и споры: неочевидно, на каких основаниях они сделаны.

Обновленная Тверская улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Тверская улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Тверская улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Тверская улица / фото: КБ «Стрелка»
Обновленная Тверская улица / фото: КБ «Стрелка»

Я понимаю, что в том темпе, в котором работают московские чиновники, особенно высокого уровня, сложно думать о разъяснениях. Это адская работа — поддерживать в рабочем и развивающемся состоянии 20-миллионный город. Я прекрасно понимаю, что на сбор данных и аналитику просто не хватает времени. Более того, может быть, не всегда есть время и с нами разговаривать, потому что: «Слушайте, вы тут пока своё исследование сделаете, извините, нам уже надо 555 проектов сделать или законов принять». В общем, это не только наша проблема.

В 2013 году канадские исследователи в области публичной власти написали хорошую статью как раз на тему роли консультантов по городскому планированию — Explaining the Use of Planning Consultants in Ontario Cities (Momani, Bessma ; Khirfan, Luna. (2013). Canadian Public Administration/Administration publique du Canada, 56 (2013), 3, 391-413). И вот там как раз описаны основные причины, по которым власти обращаются к консультантам: отсутствие собственных ресурсов или компетенций, большая эффективность аналитической и проектной работы в случае выполнения её не-чиновниками и потребность в неком «третейском судье». Важно дать нам возможность анализировать деятельность города на том же информационном уровне, что есть у чиновников. Иначе никакие наши анализы или прогнозы не будут состоятельными.